Чтение онлайн

Я просто не могу поверить, что он это признает.

— Я предположил, что мой растущий интерес вызван тем, что у меня никогда раньше не было друга, — признается он. — Только сегодня утром я понял, что совершенно неправильно истолковал нашу ситуацию.

Мой лоб морщится.

— Что ты имеешь в виду?

— Это была та жалкая демонстрация в твоем шкафчике. — Его лицо внезапно темнеет, каждая капля мягкости исчезает. — Ты вытащила эту жалкую маленькую розочку, и на твоем лице было такое ошеломленное возбуждение. Для него. Для кого-то другого.

У меня перехватывает дыхание.

— Адриан…

У него сводит челюсть.

— Это было чертовски отвратительно.

Мое сердце трепещет от такого количества сарказма в его голосе, но я не произношу ни слова. Я не знаю, что сказать.

— И я признаю, — продолжает он. — Я все еще не понял. Я не мог понять, почему был так зол. И что не мог смириться с мыслью, что ты будешь где-то рядом с Фрэдди Руком. — Его челюсть расслабляется. — А потом мы поговорили перед вторым уроком. И я понял, что ты была права. Я не видел тебя очень отчетливо, но теперь вижу. Я вижу вас — нас — такими, какие мы есть.

В моем горле застрял комок размером с Техас, но, несмотря на это, мне удается очень тихо спросить:

— И кто мы такие?

Он не может говорить то, что, как я думаю, он пытается сказать.

Это не так. Он не может.

Его пристальный взгляд приковывает меня к месту.

— Ты мне нравишься, милая. Ты мне очень нравишься. Мы не друзья. Мы собираемся стать чем-то большим.

Я знаю, что сейчас мои глаза, должно быть, размером с обеденные тарелки.

— Ты так говоришь, как будто уже все решил.

Ни капли неуверенности ни в его голосе, ни на лице.

— Потому что уверен. Ты мне нравишься. Ты мне интересна, и я хочу исследовать этот интерес.

Между нами повисает долгое молчание.

А потом я смеюсь.

Смешок, который вырывается из меня, — как он это назвал? — не что иное, как нервный смешок.

— Нет, нет, нет. Это… ты неправильно истолковываешь свои чувства ко мне. Ты сам это сказал. У тебя никогда раньше не было друга, и, возможно, ты беспокоишься, что… — Я делаю паузу, прежде чем произнести имя Фрэдди. — Мне просто кажется, что ты не очень ясно мыслишь.

Он, похоже, ничуть не удивлен моей вспышкой, когда делает еще один шаг ко мне, достаточно близко, чтобы мне пришлось вытянуть шею вверх, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Что ж, в одном ты права. Я не соображаю очень ясно, — фыркает он, его голос хриплый от разочарования. — В этом-то и проблема. Я всегда мыслю ясно. Я не волнуюсь. Я не поддаюсь эмоциям. Я всегда контролирую ситуацию. Все. За исключением того, что касается тебя. Ты делаешь это со мной.

Я сглатываю.

— Я ничего не делаю.

— Поверь мне. Это так. — Он усмехается. — Я давным-давно понял, что я не чувствую вещи в той степени, в какой чувствуют большинство людей. Мой мир приглушен, и то, что я чувствую, достаточно легко игнорировать. Но вокруг тебя все… усиливается.

Я качаю головой.

— Ты не знаешь наверняка, что это я…

— Пожалуйста, — резко обрывает он меня. — Сегодня утром, когда ты посмотрела на него, мне потребовалась каждая капля моего самообладания, чтобы не подойти к Фрэдди Руку и не проломить ему череп до тех пор, пока на него больше не перестанут смотреть. Ты делаешь это со мной.

Это признание должно, по меньшей мере, привести меня в ужас — вот почему у меня нет объяснения вспышке жара, которая разгорается внизу моего живота.

Что, черт возьми, со мной не так?

Мой желудок скручивается в узел, я пытаюсь двигаться дальше.

— Итак, у тебя есть интерес. Ко мне. Что-то вроде… романтического интереса? — Это слово кажется мне чужим на моем языке.

— Да, — легко отвечает он. — До какой степени, я пока не знаю. Это ново для меня. Я никогда ни к кому раньше не испытывал таких чувств. — Его рука касается моей щеки, и на мгновение я наслаждаюсь его нежным прикосновением, прежде чем реальность пробирает меня до костей.

Это безумие.

Я отступаю назад, вне пределов его досягаемости, и он позволяет мне.

— Ты же понимаешь, что для того, чтобы разобраться в романтическом интересе, нужны двое, не так ли?

Он поднимает бровь.

— Очевидно. Вот почему я даю тебе понять, что я чувствую.

— Ну, ты не спросил, как я себя чувствую. Возможно, ты спонтанно решил, что я тебе нравлюсь… — Осознание этого звучит еще более безумно из моих уст, чем из его. — Но я не могу сказать того же.

Тень кривой усмешки омрачает его лицо.

— Ты не можешь?

Я резко вдыхаю.

— Нет. Ты просто не интересен мне в таком смысле. — На мгновение абсурдность этого момента поражает меня: я пытаюсь подружиться с Адрианом Эллисом.

В его глазах вспыхивает откровенно хищный блеск.

— Это правда?

Я скрещиваю руки на груди и выпрямляюсь — не то чтобы это избавляло меня от необходимости еще больше задирать подбородок.

— Это правда. Ты мне не нравишься. Не так.

Его ухмылка становится шире, голос понижается до низкого шепота.

— Я тебе не верю. Я видел, как ты смотришь на меня.

Мои глаза на мгновение расширяются.

Он видел?

Мои щеки пылают. Сколько раз он ловил на себе мой быстрый или затяжной взгляд?

Я подавляю желание ерзать, повторяя ту же логику, которую использую по отношению к себе уже несколько недель.

— Я смотрю на тебя так же, как все смотрят на тебя. Я имею в виду, да, ты мне нравишься. Я человек. У меня есть глаза. Но ты и я…

— Вместе было бы идеально, — вмешивается он.

— Пока ты не решишь, что это не так, — огрызаюсь я в ответ. — Ставки высоки. Для меня больше, чем для тебя. И я не совсем уверена в тебе, что ты не решишь, что я выгляжу лучше на шесть футов под землёй, чем рядом с тобой, когда разозлю тебя в следующий раз.

Я смелее, чем намереваюсь быть, но это правда. Не влечение, не химия и даже не наши вопиющие различия в социальном классе удерживают меня от того, чтобы преследовать любой интерес, который, кажется, есть у Адриана. На самом деле, часть меня — возможно, больше, чем следовало бы — втайне взволнована тем, что Адриана тянет ко мне.