Чтение онлайн

— Я вернул тебя назад во времени, когда Елена погибла, — сказал Михаил, возвращаясь к настоящему. — Это потребовало огромной энергии и дестабилизировало защитный контур. Каждое вмешательство в ход времени критически ослабляет барьер. Я выбрал момент, когда обе ваши судьбы оказались на грани.

Феликс вспомнил ту боль — кинжал, вонзившийся между рёбер Елены, тёмную кровь, растекающуюся по каменному полу, застывающую в её глазах жизнь. Это не было просто горем или печалью — это было ощущение физического разрыва, словно часть его самого умирала вместе с ней.

— Зачем? — голос охрип от сдерживаемых эмоций. — Почему ты решил спасти нас? Двух чужаков в этом мире?

Михаил отвернулся, глядя на циферблат с тринадцатью стрелками — сердце защитного механизма.

— Потому что она нужна этому миру так же, как и ты, — его голос звучал теперь как далёкий звон колокола. — Вы – чемпионы своих богов, но важнее то, что вы нашли друг друга. Это меняет узор вероятностей, создаёт новые возможности.

Он опустил голову, и голос стал тише:

— И потому что я знаю, что значит потерять того, кто тебе по настоящему близок. Этот опыт формировал меня пять столетий. Превратил в то, что ты видишь. Я не хотел этой судьбы для тебя.

Что-то в его словах, в этом едва заметном движении, затронуло Феликса глубже, чем любые объяснения. За металлической оболочкой, за механизмами и шестернями, всё ещё жил Ли Цзянь — человек, потерявший возлюбленную и отдавший человечность ради её мечты.

— Пять веков… — тихо произнёс Феликс, пытаясь осмыслить масштаб такого времени. — Пять столетий ты жил с этой болью. Охранял мир, который забрал у тебя её.

Михаил обернулся, и внутри его глаз шестерёнки на мгновение замедлились.

— Это не благородство, — от его голоса по стенам пробежала рябь, словно сам храм резонировал с его словами. — Это тоже форма эгоизма. Если бы я не продолжал её дело, не защищал то, за что она отдала жизнь — какой смысл был бы в её жертве?

Феликс увидел параллель между собой и этим существом — оба на распутье, оба жертвующие чем-то ради высшей цели. Михаил принёс в жертву не только свою любовь, но и саму человечность — став частью механизма защиты, растворившись в нём настолько, что грань между человеком и устройством стёрлась.

— Спасибо, — просто сказал Феликс.

Михаил кивнул, принимая благодарность.

— То, что сделал Чжан Вэй, нарушило баланс, — сказал он после долгой паузы. — То, что делаешь ты, может его восстановить. Но не в одиночку.

Он плавно развернулся, серебристая кожа заиграла в рассеянном свете:

— После моего последнего вмешательства барьер стал крайне нестабилен. Скверна не ждёт затмения — она просачивается уже сейчас. И Лин… его роль сложнее, чем кажется.

— Лин предаст нас, — сказал Феликс с горькой уверенностью. — Я видел это собственными глазами. Кинжал в его руке, кровь Елены…

— Возможно, — ответил Михаил. — А возможно, твои действия определят его выбор. В этом суть дара Фортуны — видеть возможности и выбирать между ними. Но видение будущего для тебя теперь недоступно.

— Почему? — Феликс сосредоточился и попытался проследить золотые нити вероятностей, связанные с Лином. Они расходились веером, затем размывались, превращаясь в неясные пятна.

Михаил сделал плавный жест, и в воздухе между ними возникло мерцающее марево:

— Ты уже заметил, что твои предсказания не сбываются, когда дело касается скверны?

Феликс вспомнил свои последние попытки использовать дар. Золотые нити вероятностей чётко показывали варианты будущего, связанные с людьми, но превращались в туман, когда он пытался увидеть действия существ скверны.

— Да, — признал он. — Словно смотришь сквозь мутное стекло. Или сквозь воду.

— Твои глаза… — Михаил сделал неопределённый жест, — видят только в спектре этого мира. А скверна… она как свет другой частоты. Ты можешь ощущать её присутствие, но не видеть истинную форму.

Металлические пальцы Михаила сложились в сложную геометрическую фигуру, и в воздухе между ними возник пульсирующий сгусток энергии — ни золотой, ни голубой, а странного переливчатого цвета, словно масляное пятно на воде.

— Я могу предложить решение, — продолжил он. — То, чего никогда не делал прежде. Использовать очищенную энергию Мира Обратных Вероятностей.

Печать на груди Феликса отреагировала немедленно — обожгла изнутри, словно предупреждая об опасности.

— Звучит как весьма сомнительный план, — заметил он, прижимая ладонь к груди. Обжигающая пульсация напоминала о том, что печать — не просто инструмент, а нечто с собственной волей.

— Так и есть, — кивнул Михаил. — Но я годами изучал скверну, очищал её, трансформировал. У меня есть запас преобразованной энергии – сущности скверны, лишённые хаоса, но сохранившие свою инаковость. С их помощью ты сможешь увидеть вероятности, которые обычно скрыты от тебя.

Он поднял руку, и свет вокруг поблек, погрузив храм в сумрак. В этой полутьме тело Михаила засветилось ярче, а в воздухе вокруг материализовались тонкие светящиеся фигуры — бесплотные, с размытыми чертами, оставляющие за собой шлейфы переливающегося света. Они двигались, словно во сне — плавные, текучие движения без усилий.

— Это те самые существа, которые преследовали Чжан Вэя? — спросил Феликс, инстинктивно отступая. От их присутствия по коже пробегали мурашки — не от страха, а от ощущения фундаментальной чужеродности.

— Да, — ответил Михаил. — Очищенные сущности из Мира Обратных Вероятностей. Они не представляют угрозы, но могут служить проводниками, расширяющими твоё восприятие.

Существа медленно кружили вокруг, держась на расстоянии. В их движениях не было угрозы — скорее любопытство, как у экзотических рыб, изучающих нового обитателя аквариума.

— И что будет, если я соглашусь?

— Они станут частью твоего дара на время, — объяснил Михаил. — Через них ты сможешь видеть вероятности не только нашего мира, но и Мира Обратных Вероятностей. Это позволит предугадывать действия скверны, поскольку ты будешь воспринимать реальность в тех же измерениях, что и она.

Одно из существ приблизилось, протягивая полупрозрачную руку к печати на груди Феликса. Он почувствовал странную вибрацию, но не боль — скорее ощущение резонанса, как при ударе в камертон.