Линии судьбы
Шрифт:
А потом не осталось ничего, кроме темноты.
Елена встряхнула головой, и короткие каштановые волосы растрепались еще больше. В свои тридцать пять она оставалась удивительно моложавой, лишь тонкие морщинки в уголках серых глаз выдавали возраст и усталость от многолетней работы в экстренной медицине.
Она резко вскинула голову, выныривая из глубокого сна. Голова гудела, в висках пульсировала тупая боль. Она моргнула, пытаясь сориентироваться. Белый потолок, запах антисептика, жужжание медицинского оборудования.
Комната отдыха при отделении реанимации. Мягкая кушетка для дежурных врачей. Она лежала, всё ещё одетая в медицинскую форму, часы на стене показывали, что еще только вечер.
Странный сон постепенно таял в сознании — что-то о других мирах, о богах, чемпионах, о золотых и серебристых нитях, о скверне, искажающей реальность. И о человеке по имени Феликс, с которым они…
Детали уже ускользали, растворяясь в реальности, как туман под лучами восходящего солнца. Она потёрла лицо ладонями, стряхивая остатки сновидения. Такие яркие, всеобъемлющие сны случались с ней и раньше — профессиональная особенность, когда подсознание перерабатывает накопленный стресс и моральное напряжение.
И всё же было в этом сне что-то важное. Что-то ценное, что не хотелось отпускать.
«Феликс», — повторила она имя мысленно, стараясь удержать образ — высокий мужчина с проницательным взглядом, аналитический ум и способность видеть возможности там, где другие видели лишь хаос. И ещё — эта странная связь между ними, словно их души были созданы из взаимодополняющих элементов.
Елена встряхнула головой, отгоняя наваждение. Сны — это просто сны, какими бы реалистичными они ни казались. А у неё есть настоящая работа, настоящие пациенты, настоящие обязанности.
В дверь постучали. На пороге появилась медсестра Светлана, её лицо выражало профессиональную обеспокоенность.
— Елена Сергеевна, извините, что разбудила. Экстренный случай — автокатастрофа, пострадавший в тяжёлом состоянии. Травматологи заканчивают с переломами, но там серьёзное внутреннее кровотечение. Кардиолог говорит, может понадобиться ваша помощь.
Елена мгновенно собралась, отбрасывая сонливость и странную меланхолию. Работа всегда была её спасением — чёткая, требующая полной концентрации, не оставляющая места для сомнений и фантазий.
— Иду, — она быстро поправила волосы, собирая их в строгий пучок. — Что с пациентом?
— Мужчина, около сорока, прямой удар в водительскую дверь. Без сознания, множественные переломы рёбер, подозрение на разрыв селезёнки.
Они шли по коридору, каблуки Елены отстукивали чёткий ритм по кафельному полу. Мир вокруг был привычен и понятен — стерильные стены, методичный персонал, монотонное пиканье приборов. Никаких других реальностей, никаких богинь и чемпионов, только борьба за человеческие жизни здесь и сейчас.
И всё же где-то глубоко внутри оставалось странное ощущение потери, словно она забыла что-то важное, оставила позади часть себя.
Елена встряхнула головой. «Соберись», — приказала она себе. — «Этот человек не выживет, если ты будешь витать в облаках».
Странная ирония жизни — только что ей снился сон о спасении целого мира, а теперь она возвращалась к спасению одного конкретного человека. Возможно, в этом и был её настоящий дар — не мистическая способность видеть нити жизни, а обычный человеческий навык бороться за каждого пациента.
— Подготовьте операционную, — распорядилась она, подходя к санитарному шлюзу. — И полную информацию о группе крови и аллергиях, если есть.
Через несколько минут, облачённая в хирургический костюм, Елена входила в операционную. Помещение было залито ярким светом, воздух наполнен тихим гудением аппаратуры. На столе лежал пациент — неподвижный, бледный, опутанный трубками и датчиками.
Елена подошла ближе, и привычным движением её сознание перешло в тот особый режим, где не было места сомнениям и отвлечённым мыслям. Только холодный анализ, только чёткие действия.
Она взглянула на лицо мужчины — окровавленное, но в целом сохранившее свои черты. Что-то в нём показалось ей смутно знакомым. Может быть, она уже лечила его раньше? Или видела где-то?
«Нет времени на размышления», — напомнила она себе, сосредотачиваясь на главном.
И по старой привычке, по почти суеверному ритуалу, который она не афишировала перед коллегами, Елена попыталась увидеть серебристую нить жизни пациента — тусклую или яркую, непрерывную или прерывающуюся. Этот образ всегда помогал ей сосредоточиться, хотя она никогда не признавалась, что действительно видит нечто подобное.
Но вместо привычной серебристой нити она увидела что-то совершенно иное.
Золотое сияние окутывало тело мужчины, пульсируя в такт с ударами его сердца. Не просто аура, не отблеск ламп на коже — настоящее золотое свечение, переплетающееся с её собственным восприятием тонкими нитями, тянущимися к её рукам.
Елена замерла, ошеломлённая. Она моргнула, проверяя зрение, ожидая, что видение исчезнет. Но золотое сияние только усилилось.
Золотое сияние вызвало не просто узнавание — оно разбило невидимую стену в её сознании. Воспоминания возвращались болезненными вспышками, неполные и фрагментарные, словно осколки разбитого зеркала, постепенно складывающиеся в картину прошлой жизни, которая никогда не существовала в этой реальности.
Феликс. Скверна. Слияние их энергий. Перекройка истории. «Встретимся в следующем сне».
Она смотрела на лицо мужчины — теперь безошибочно узнаваемое, несмотря на кровь и отёки. Феликс. Человек из другого мира. Человек из её сна, который оказался не сном.
Сердце пациента на мгновение сбилось с ритма, а затем восстановило свой ход. Приборы запищали, привлекая внимание медсестёр.
— Доктор Вяземская? — обеспокоенный голос анестезиолога вернул её к реальности. — Вы в порядке? Нам нужно начинать.
Елена глубоко вдохнула, собирая всё своё профессиональное спокойствие.
— Да, — ответила она, и её голос звучал неожиданно твёрдо. — Начинаем операцию.
На мгновение в отражении хирургической лампы Елене показалось, что она видит знакомый силуэт — женская фигура с серебристым отблеском и спокойной улыбкой. Видение было столь мимолетным, что Елена решила бы, что ей померещилось, если бы не мгновенное ощущение благословения и одобрения, словно давно потерянная богиня Смерти невесомо коснулась её плеча, прежде чем раствориться в воздухе.