Чтение онлайн

Глава 67: Когда рассеивается месть

Михаил застыл, наблюдая за невероятным зрелищем, разворачивающимся вокруг. Шестерёнки в его глазах вращались с бешеной скоростью, фиксируя каждую деталь, словно это могло помочь осмыслить происходящее.

Верховный Жрец — существо, воспоминание о котором преследовало его пять столетий — корчился в агонии. Чёрные линии его сущности отслаивались, втягиваясь в трансформированное тело Лина. Шипящий вопль вырывался из рта, слишком широкого для человеческого лица, багровые глазницы вспыхивали при каждом новом импульсе силы.

— Невозможно, — прошептал Михаил, металлические пальцы рефлекторно сжались в кулаки, шестеренки в суставах звякнули, готовые к атаке.

Сколько раз за пять веков он представлял этот момент? Тысячи. Миллионы. Как собственноручно уничтожит убийцу Тан Сяо, как вырвет из него сердце, как заставит захлебнуться собственной чёрной кровью. Но сейчас враг умирал не от его руки.

Верховный Жрец захрипел, его сущность распадалась. Последний взгляд — такой же алый, как пятьсот лет назад, когда он вонзал костяной отросток между рёбер Тан Сяо — метнулся к Михаилу, наполненный чем-то похожим на страх и удивление.

— Ты… всё равно… проиграл, — прохрипел он, прежде чем исчезнуть. — Она… уже… не здесь…

Последние слова растворились вместе с его сущностью. Аватар скверны рассыпался тёмным пеплом, частицы которого втягивались в трансформированное тело Лина, где смешивались с его собственной энергией.

Пусто. Михаил ощутил не торжество, а странную, звенящую пустоту. Пятьсот лет он жил этим моментом, представлял его тысячи раз — как отомстит за Тан Сяо. И вот сейчас, когда враг исчез, не осталось ничего, кроме холодного осознания бессмысленности.

Чего ты ожидал? — спросил он себя. Что тьма отступит? Что боль угаснет? Что месть, осуществленная даже не тобой, принесет покой?

Вокруг продолжалась битва. Мастер Ю двигался сквозь атакующие тени, его тело изгибалось подобно реке, огибающей препятствия. Клинок в его руке оставлял след голубоватого света, разрезающий мрак. Но Михаил улавливал то, что не было заметно другим – микроскопические задержки между выпадами, едва уловимую неравномерность дыхания, чрезмерное напряжение в левом плече. Тело Цзи, несмотря на столетия тренировок, уже не было телом юноши, которого он когда-то обучал.

Тень скользнула к мастеру Ю сбоку, почти неуловимая для человеческого глаза. Старый мастер крутанулся, избегая прямого удара, но тёмный коготь всё же зацепил его рукав, оставив рваную полосу ткани. Он отступил на шаг, прижимаясь спиной к колонне, зажатый между тремя атакующими тенями.

Мастер Теней рассмеялся – сухой звук, напоминающий шорох осенних листьев: – Твои техники устарели, Ю. Школа Текущей Воды мертва – она просто ещё не осознала этого.

Мастер Ю не ответил. Вместо этого он опустил клинок и свободной рукой потянулся за пояс, извлекая предмет, который носил с собой пятьсот лет – маленький свиток цвета слоновой кости, запечатанный тёмно-фиолетовой печатью. Символ школы Теневого Шёпота, выгравированный на воске, тускло поблескивал в полумраке.

Пальцы Цзи, покрытые сетью морщин и шрамов от десятилетий практики, сорвали печать. Свиток развернулся сам по себе, словно живое существо. Из него хлынул поток энергии – не света и не тьмы, а чего-то промежуточного, мерцающего серебристо-чёрным светом, похожим на лунные блики на поверхности ночного озера.

Мастер Теней застыл. Его высокая фигура вздрогнула, руки, скрытые длинными рукавами, опустились.

– “Слияние теней”, – прошептал он, и в его голосе прозвучало нечто неожиданное – благоговейный трепет, смешанный с удивлением. – Эта техника утеряна уже четыре столетия. Откуда она у тебя?

Поток энергии из свитка окутал мастера Ю коконом переливающегося света. Тени, атаковавшие его, отступили, словно обожжённые. Их удлинённые конечности съёжились, бесформенные тела заколебались в нерешительности.

– Дар Хуа Лянь, – ответил Цзи, и Михаил уловил в его голосе почти неразличимую дрожь, когда он произносил её имя. Имя, которое не звучало вслух уже много веков. – На случай, если школа Теневого Шёпота забудет о своём истинном предназначении. На случай, если равновесие будет нарушено.

Михаилу не требовались человеческие слёзы – его тело утратило эту способность давным-давно. Но что-то внутри его механической груди дрогнуло, когда он увидел, как энергия из свитка Хуа Лянь преображает Цзи. Седая коса мастера Ю развязалась, волосы поднялись в воздух, окружённые мерцающей аурой. Морщины на его лице словно разгладились, глаза загорелись внутренним огнём. На мгновение Михаилу показалось, что он видит юношу, которого учил пятьсот лет назад – чистого, сильного, бесконечно верного.

Тени вокруг мастера Ю заколебались сильнее, сжимаясь в бесформенные сгустки. А он поднял руки в позиции, которую Михаил не видел уже пять столетий – древней стойке школы Теневого Шёпота, забытой в официальных учениях, но бережно хранимой в тайных техниках посвящённых.

Мастер Теней отступал перед натиском мастера Ю, но в его глазах Михаил видел не страх, а что-то иное — холодный расчёт, выжидание. Словно он был марионеткой, а истинный кукловод ждал своего момента.

Что-то не так. Он должен быть сильнее. Должен сопротивляться иначе.

Шестерёнки в глазах Михаила замедлились, фокусируясь на ауре мастера Теней. Металлические пальцы слегка подрагивали, настраиваясь на тонкие колебания энергии. И там, в глубине, он увидел… нечто. Не скверну. Не порядок. Нечто иное — древнее, холодное, терпеливое. Присутствие, которое не принадлежало этому миру.

Кто ты? — мысленно обратился Михаил к этому присутствию. Ты ведь не скверна. Ты нечто иное.

Тем временем, в центре зала Феликс и Елена продолжали работать с механизмом. Их энергии — золотая и серебристая — переплетались, проникая в древнюю структуру. Стрелки часового механизма медленно поворачивались, отыскивая положение тринадцати узлов защитной системы. Двенадцать уже активированы, оставался последний — самый сложный.

— Почти… — шептал Феликс, пот стекал по его вискам, дыхание стало тяжелым от напряжения. — Ещё немного…

Мать всех возможностей чувствовала опасность. Её колоссальная фигура сотрясалась от беззвучного гнева, тысячи глаз отчаянно метались, ища способ остановить происходящее. Щупальца скверны хлестали по барьеру, который удерживал Лин, оставляя на нем паутину трещин.

— Не выдержу долго, — процедил Лин сквозь стиснутые зубы, черные линии на его лице пульсировали от напряжения. — Спешите!