Линия жизни, или Маршрутчик от бога
Шрифт:
– Можно, только без фанатизма, – пожал плечами Горох. – Если ты про склад, то пускай. И без энергетиков, конечно. Заварил бы ему…
– Я вчера что-то протупил, – сознался Джон.
– А ты не тупи больше. Кто-то же из вас думать должен.
– Гена, а в прошлый раз ко мне не ты приезжал? – сообразил Игорь.
– Нет, я пьяный спал, – пожал плечами Горох и, на джоново счастье, уточнять ничего не стал.
Он сунул стетоскоп в ящик, закрыл его:
– Ну, счастливо оставаться.
Спустя минут пять после того, как Горох убыл, а рев уазика-санитарки стих, Джон поднялся с табуретки и спросил, Игорю показалось, что довольно нервно:
– Тебя одного уже можно оставить?
– Думаю, да. Я бы еще поспал.
– Вот и спи.
– Ты все-таки на линию?
– Нет, и другие дела есть. Вечером вернусь.
– Да будет так.
Игорь поудобнее устроился под одеялом и закрыл глаза. Некоторое время он еще слышал, как во дворе возится Джон, потом взрыкнула «Истана», и все смолкло…
Глава 7.
Проспал Игорь если и не до вечера, то часов до четырех – точно. Спал хорошо, даже сладко, с чувством переворачиваясь с боку на бок. Снов не было, одно только сплошное ощущение теплой истомы, такое, как бывает, когда проснешься с утра, но не окончательно, и вставать еще не нужно.
Наконец, когда блаженство сменилось волчьим голодом, Игорь встал, осторожно перешел к холодильнику, сел подле него на половичок, отворил дверцу и стал есть сардельки прямо сырыми, одну за другой. Поглотив все пять, почувствовал себя практически счастливым и возрожденным.
Полному счастью мешал один единственный, но весьма существенный фактор. Звали его Кузьма, и насколько мог видеть Игорь сквозь окошко, людоед был на боевом посту, аккурат на бетоне между домом и узким проходом, ведущим к сортиру.
Впрочем, не до бесконечности же попадать в одну и ту же нелепую ситуацию!
Игорь снова вернулся к холодильнику и принялся за инвентаризацию содержимого. Все, что было на полках, для его плана не годилось. Зато в морозильном отделении нашлась курица в упаковке из супермаркета. Судя по дате, указанной на пакете, съедобным бройлер перестал быть около двух месяцев назад. Постучав мерзлой птицей об пол и более ли менее ободрав с нее целлофан, Игорь гадко улыбнулся и пошел надевать бушлат и валенки.
Миновав сенцы, он немного засомневался, но совладал с собой и, приоткрыв дверь, швырнул бройлера на улицу. Звука падающей на бетон каменной курицы он не услышал, но в щель увидел, как Кузьма поймал еду в полете.
Игорь рыбкой метнулся из дома в проход, каждую секунду ожидая атаки. Дверь сортира он за собой затворил и даже замкнул.
Это его, в результате, и спасло.
Кузьма то ли решил не возиться с замерзшей курицей и проглотил ее целиком, то ли и вовсе жрать не стал. Во всяком случае, в довольно хлипкую дверь деревянного нужника что-то тяжелое ударилось гораздо раньше, чем Игорь успел застегнуть штаны.
– Вот сука! – выдохнул он.
Кузьма отозвался коротким, но очень убедительным «Гав».
Сквозь щели в двери Игорь видел, что пес сидит напротив сортира и внимательно на него смотрит.
Не иначе, как снова примеривается прыгнуть.
Что такое пять гниловатых досок-дюймовок против восьмидесятикилограммовой туши?
Игорь старательно застегнул штаны, а затем и бушлат на все пуговки. Может, хотя бы не с первого раза прокусит? Вот только людоед на то был и людоед, что, наверняка, вцеплялся сразу в горло…
Впрочем, Кузьма сидел спокойно. Вывалил длинный розовый язык и пыхтел.
Но взгляда с сортира все-таки не сводил.
Игорь был на сто процентов уверен, что стоит ему открыть дверь, и кавказец немедленно бросится.
Оставалось одно – ждать.
То ли вечера, то ли еще какой-нибудь милости вконец ошалевшей судьбы.
Игорь привалился плечом к стене, пытаясь найти хоть сколько-то удобную позу. Поза рано или поздно нашлась, и заниматься стало совершенно нечем. В сортире не было даже обрывка какой-нибудь газеты… ничего, что помогло бы скоротать время. Не туалетную же бумагу читать, в конце-то концов!
Кузьме тоже надоело сидеть, он вздохнул и улегся.
– Шел бы ты на место, а? – подумал Игорь. – Там, может, уже курица оттаяла…
В ответ на его мысли пес срыгнул на бетон кусочек красно-синего целлофана с остатками ценника.
– Так сожрал, значит, не жуя, – заключил Игорь. – Ну, я тоже молодец, конечно. Что ж на обратный-то путь ничего не захватил?
Тут Игорю подумалось о том, что виновником большинства своих бед оказался он сам. Сначала напакостил на работе, потом пьяный шастал по Южной (а знал бы раньше, какой это район, не сунулся бы сюда ни пьяным, ни трезвым!), и, наконец, взявшись заработать денег, обпился энергетиков и не умер от сердечного приступа только по чистой случайности.
Да если б не маршрутчик, которому черт знает, зачем вообще нужно за ним присматривать, давно бы Игорь сам себя сгубил. И поделом бы ему было.
Впрочем, в ту часть мыслей, что касалась заслуженности всех посланных судьбой кар, Игорь по-настоящему не верил. Слишком уж много за банальную измену нелюбимой женщине. Или он вообще, в корне неправильно жил?
Спросить кого-нибудь, что ли, когда выберется из сортира?
Идея показалась глупой.
Кого тут спрашивать?
Больного маршрутчика-трудоголика?
Маньяка со «скорой»?
Дядю Витю, который на самом деле «тетя Вика»?
Или «дикую, но симпатишную» Таньку?
Впрочем, может как раз эти-то люди что-нибудь и знали.
Во всяком случае, они теперь казались Игорю реальнее, чем все, кого он встречал, уважал и даже любил раньше, до той памятной пьяной прогулки сквозь рощу из кривых лысых тополей.
Тополя, наверное, только на Южной и остались. Во всех более ли менее приличных районах их уже вырубили…
Сортирные размышления о смысле жизни и тополях прервал голос Джона:
– Игореха, ты там, что ли?
Пес зашелся оглушительным лаем, в котором потонул призыв о помощи. Впрочем, маршрутчик все понял и так.
– Кузьма, место!
Людоед с видимым сожалением удалился.
– Выходи давай, я его запер!
Что Игорь и сделал. Сколько он простоял в осажденном нужнике, оставалось загадкой, но ноги успели одеревенеть.
– Ну, ты герой, епта…
Джон вроде и улыбался, но вид у него был такой, словно маршрутчик где-то позабыл свое лицо. Просто снял, а надеть обратно запамятовал.