Чтение онлайн

– Линка, змея ты... Меня в колдовстве обвиняла! Сама то... Забирай меня, двигайся!

Она двинулась, чувствуя внутри уже знакомый разрастающийся шар огня и боли. Закусила губы, облизнула их, ощутив сладкий вкус ягодной краски. Склонившись к мужу, приняла его поцелуй и, почти одновременно с ним - прикосновение его сути к своей. Голова девушки кружилась, она уперлась лбом в каменное плечо и, усилив движения, поняла, что всё... ...не выдержит больше! Огненный шар взорвётся сейчас, сожжет изнутри.

– Сэтр Лейнар! Я... сейчас умру...

И застонав в плечо мужа, ощущая, как внутри сладко крутится то ли вихрь, то ли мельница, облила его, как патокой, медовой струйкой, приняв в себя его поток и рычание. Горячее, почти звериное.

– Только не изменяй мне, Ли, - вдруг сказал он, выходя из неё и завязывая пояс - Не надо этого.

– Я не собиралась.
– ответила Ли, наблюдая, как руки Лейнара, погладив груди, затянули золотую шнуровку - Я долг знаю.

Он кивнул.

– Вот и хорошо, Лисёнок. Молодец.

Экипаж резко дёрнулся и Лиина повалилась вперёд, успев упереться в грудь мужа рукой.

– Слазь с меня.
– велел он, выглядывая в окно - А то сейчас повернем назад... Это будет странно выглядеть.

Да, они приехали. Выбравшись наружу, Лиина сразу попала в ласковые объятия Эрданы.

– Похорошела, Ли!
– воскликнула мачеха, целуя девушку в обе щеки - Красавица и одета, как княжна!

Потом склонилась перед Лейнаром:

– Сэтр, добро пожаловать! Рады видеть.

"Уж как рады..." - хмыкнул сэтр - "Довели девчонку до... хер пойми чего. Клан, тоже мне. Змеи и те человечнее."

Минуя взгляды родни и сбежавшихся соседей - липкие, настороженные, завистливые, вошли в дом, поднявшись по высокому крыльцу.

Лейнар крепко держал руку Лиины, переплетя пальцы, чувствуя, как она дрожит. Несколько раз

сжал - я с тобой, Лисеныш. Я с тобой, глупыш, чего боишься? Любого разорву. Сказки, кои плетёте здесь про Тёмный Утес, воплощу в жизнь, явью сделаю. Хотите Чудовище - жуткое, каменное, с клыками, обляпанными кровью жертв, приносимых в древности? Получите.

Ли смотрела перед собой, улыбаясь и здороваясь, но когда жёсткие пальцы мужа сдавили её пальцы - неожиданно ответила тёплым слабым движением руки.

Улыбнувшись, обняла подбежавшую Тьеру - залитую светом, радостную, раскрасневшуюся, в белом, шитом серебряной вязью свадебном наряде.

Лейнар помрачнел лицом, думая о том, чего они все, включая и его, лишили Лису - вот этой суеты, суматохи, запаха свадебных пирогов и радостно - пьяных возгласов... И что даже истрать он сейчас всё своё состояние, не купить ему этого: света, серебряного смеха и бархатной опаски нетерпения первой брачной ночи. Не положено по местным традициям свадеб для тех, кто под кустом грехопаднул... А самоубийцам так и после смерти покоя нет: шантрами, духами они становятся, вечно голодными, вечно бродящими по Пустыне.

"Только не будет тебе смерти, Линка. Пока я не скажу."

Сели за стол, на котором чего только не было: мясные, рыбные пироги и закуски, пряные, маринованные овощи, моченые в вине фрукты - пропахшие летом и ранней осенью. Той самой осенью, когда ещё не выпал снег, но уже на подходе и тяжёлые тучи, и затяжные дожди, и короткие тёмные вечера. Жаркое, жертвенное золотое время! Куски мяса, ещё шипящие жиром и пахнущие кровью, поджаренные до золотой корки птичьи лапки, уложенные на огромные блюда из мутного серебра, забросанные соленой травой* и мороженными ягодами... Вина - крепкие и сладкие, домашнее пиво, креплённое забродившим сахарным сиропом, травяные настои и компоты для детей и совсем молодых парней и девушек.

Дурмяный, тяжёлый запах праздника, смех и крики, шутки и пожелания счастья молодым. Под одобрительные возгласы жених и невеста поднялись из - за стола и, краснея, тронули друг друга губами. Затем, вновь опустившись рядом на широкую короткую скамью, замерли.

Тьера кинула осторожный взгляд на Лиину и принялась выпутывать из светлых волос сухие багровые ягодки сердечника - им полагалось осыпать новобрачных по традиции, как пожелание богатой жизни и многочисленного потомства.

Многодетность ценилась у северных Водных Магов - тяжёлые условия жизни, холода отнимали много сил и жизней.

После трапезы по обязательной традиции с протяжной песней пошли к морю - принести жертву Богам, а в первую голову Гете, Великой Матери. Со скалы стали кидать в воду украшения и монеты. Лиина кинула россыпь золота...

"Дай дитя, Мать! Ничего не прошу больше... Прости и дай ребёнка! Иначе не откуплю долг. Прости... Дура была, правила забыла - жизнь не мной данная, не мной и взята будет. Дай дитя, помоги любить мужа. Поганые мысли из головы вынь! Дай разума, Мать... Прости пустоголовую..."

Лейнар, стоя позади, внимательно смотрел на жену. Как она кидала монеты и как истинно молилась, и как слёзы бежали по щекам из - под прикрытых век. Положа руки на узенькую талию, почти сцепил пальцы между собой. Ему стало смешно - маленькая Линка, где там ребёнок то поместится?

– Не мешайте, сэтр!
– огрызнулась Лиина, дергаясь и отстраняясь - Я сбилась уже!

Не сдержавши смеха, он фыркнул в ухо девушке:

– А ты мне помолись! Я скорее помогу, чем твои Боги.

– Вы даже не знаете, о чем я прошу. - Нетрудно догадаться, Лин.
– прошипел он, ущипнув жену за бедро, отогнув полу шубы.

Всё ещё фыркая со смеху, загнусил нарочно тонким голосом:

– О, Великая Гета, Мать всего, чего положено! Я, Лиса, рыжая и дурная прошу тебя забрать от меня старого облезлого Лейнара и дать взамен молодого придурка с большим... Домом, Линка! Домом!

Лиина вырвалась от него, негодующе крича и размахивая руками.

– Да вы... Сэтр Лейнар! Да так же нельзя...
– девушка задыхалась от негодования - Вы же над Богами смеётесь... Не боитесь ничего? Неужто терять нечего?

Зажал её в объятиях. Вот такой она нравилась сэтру - вырывающейся, визжащей, с растрепавшейся прической... Такой живой! Она ему нравилась всякой... Если бы они были одни здесь! Совсем одни и не сейчас - не этой молодой зимой, а зрелым летом! Тогда повалил бы он Линку - орущую, брыкающуюся и плюющуюся на тёплую жёсткую траву, задрал бы роскошное бархатное платье, раздвинул ножки и, закинув их себе на бёдра, вошёл бы в мягкую медовую суть... Чтобы ласкать потом долго и яростно, то выходя, то снова входя в девчонку, пока не потеряв разум начнёт она стонать, прикрыв веки с длинными, загнутыми ресницами.