Чтение онлайн

– Не могу больше.
– прошептал он, ощущая биение крови в висках - Не могу.

Он оторвался от неё только для того, чтобы раздеться. Развязав пояс, освободил бёдра и, скользнув к жене, повернул её набок. Теперь девушка лежала лицом к нему, раскалённый член упёрся ей между ног.

– Возьми его сама.
– шепнул Лейнар, сгибая ногу Лины в колене и прижимая к своему бедру.

Зашипел сквозь зубы, когда лёгкая рука сжала твёрдую суть и, приблизившись к горячей ямке, толкнулся вперёд, сразу погрузившись полностью. Жена выдохнула, обнимая Лейнара за шею и задевая отвердевшими сосками его грудь.

– Линка...
– выдохнул он, ощущение того, как она сжимает его собой, было нереально.

– Я не очень умелая, - прошептала девушка, устремляясь за его движениями - Вам толку от меня...

Он закрыл её рот поцелуем, двигаясь внутри, наращивая темп, но стараясь не переусердствовать. Это и было самым сложным - никогда ещё не было у него такой хрупкой женщины. И такой, которую хотелось беречь и баловать.

Даже на первую жену, Карлису он смотрел прежде всего, как на красивую постельную принадлежность, хозяйку и мать будущего наследника.

Род Каменных вымер - предки переборщили с войнами, амбициями и спорами с Богами. Уилбер был последним, а Карлиса - хорошим компаньоном для достижения цели. Сэтр любил жену, но баловать её не хотел. Не было такого, как с Лииной - защищать, оберегать, ласкать руками, словами и сердцем. Спасать жизнь. До бесконечности! Хоть миллион раз прыгнет она со скалы - он последует за ней сам или призовёт Чудовище - какая разница?!

Навязанная жизнь? Да, может быть. Но разве бывает другая? Разве мы все рождаемся по своему заказу?

Оставшись в одиночестве, если не считать ветреную очаровашку Манш с её сиськами, любовниками, любовницами и приданым в совокупности с парой сотен других ветреных очаровашек, Лейнар Уилбер замер. Превратившись в глыбу, он носил в себе сосуд с гремучей смесью из страсти, заботы и нежности. Лиина Тарниер стала катализатором, разбив этот сосуд. Смесь выплёскивалась теперь на неё, грозив забить горло и лёгкие, но...

...тебе ведь не привыкать тонуть, Линка.

Он застонал, переворачиваясь на спину и крепко удерживая Ли на себе, не давая вырваться и выпрямиться. Теперь девушка двигалась плавно, задевая коленями и бёдрами его бёдра, а маленькими сосками его тёмную грудь.

– Так не больно?
– спросил он, выдыхая слова в близкое лицо.

Она мотнула головой и облизнула губы. Лейнар провёл рукой по выгнутой спине, ощутив под пальцами гуттаперчевую кожу и косточки позвоночника под ней.

– Не торопись, Лиса. Я хочу любить тебя долго. Не отталкивай меня.

Она бы и рада была оттолкнуть его, не нужен ведь! Груб, сумрачен, нелюбим. Холодно в сердце, как в непогожий день старой зимы, как на дне моря темно. Да только почему в постели так горячо?! Почему тело кипит, будто в котле с медовым отваром?! Почему от рук Лейнара так жарко?! Почему, когда он внутри, ничего больше и не надо... И мало всё время...

– Ещё, ещё, - Ли разлепила губы, обожженные поцелуями - Ещё...

– Сколько хочешь. Нравится?

Она кивнула, распрямляясь и откидываясь назад, словно от сильной усталости. Изогнув руки, сжала пальцами бёдра мужа и, уперев ступни в простыни, развела ноги. Двигаясь на нём, открылась ему и сэтр, уже плохо контролируя себя, зарычал - столько было в позе жены вызывающей, беззащитной женственности! Бунт, ничем не прикрытый бунт!

– До чего же ты красива, Лиина!

Протянув руку, он коснулся тёплых створок раковинки. Перламутровое, коричное тело отозвалось его пальцам - горячей, тяжёлой влагой и лёгкими спазмами.

Уперев одну ногу в каменное плечо, она плавно двинулась и взвыла от пронзившего всё тело разряда. Лейнар сжал ноги Лиины и, перевернул её, прижал собой к скомканным простыням, не разрешив главенствовать.

– Место, Лиса.
– прошипел он в крошечное ухо.

Сотрясая упругое тело глухими ударами, слегка зажал горло пальцами и в тот же момент она выгнулась под ним, сжимая его член собой и отпуская, и сжимая вновь. Поддавшись этим мягким вибрациям, Лейнар, сцепив зубы, излился в дрожащую суть.

– Не верховодь, Линка. Не люблю.
– усмехнулся он, втайне восхищаясь женой.

Вот сучка! Давит на слабость. Пацанка ещё, зерно незрелое, а туда же! Чуть его не трахнула, ведьма змееглазая! Сладостью приманивает... Сладкая сверху, сладкая внизу. Мёдом течёт, ядовитой медовой приторной отравой.

– Я и не думала...
– растерялась Ли, превратив зелёные полоски глаз в наивные пузыри - Мне так просто...

– Больше нравится сверху?

– Да.

Он помолчал, потом, отпустив растаявшее наполовину тело, ответил:

– Ради забавы можно, раз нравится. Кончать будешь только подо мной. Поняла?

Она кивнула и поднявшись, стала собираться в купальню. Глаза девушки переливались зелёным бархатом, тёплым, травяным, лесным.

А лес ведь, он тоже... отдельное государство.

Глава 13

Зима наступала неотвратимо. Уже почти успокоилось море, только иногда било оно в подножье скалы резкими, грубыми ударами. Так иногда дёргается в подходящем сне человеческое тело - я живое, я ещё здесь... Но все - таки уже не так быстро, а больше лениво и нехотя, волокло оно толщи вод к берегу, а затем обратно.

Леса успокоились совсем, пустые поля погрузились в сон. По утрам небольшие зеркальца воды, оставшиеся после ночного дождя на короткой траве и в углублениях каменных плит дорожек и площадки перед замком, покрывались тоненькой корочкой льда. Наступала первая годовщина заточения.

Ровно год назад, в последние дни осени привёз Лиину сюда старый экипаж с продавленной мокрой крышей и скрипучими колёсами.

"Год и ничего." - думала девушка, смотря в засыпающее море и кутаясь в меховое пальто - "Нет детей. Неблагословленный брак. Видимо, так тому и быть! Одна я заложница у Лейнара, никого Боги больше мучать не хотят. Хотя, почему мучать? С ним хорошо. Добрый он. Это я неблагодарная, даже родить не могу. Пустоцвет. Бессмыслица!"

За этот год она многому научилась. Сдавливать, сдерживать боль и желания, смиряться и смирять, видеть хорошее в плохом, отыскивать в пепле золотые россыпи.

Лиина очень уважала мужа, даже иногда побаивалась, но ни разу ещё не позволила себе подумать о нём худо или заподозрить в чем то гнусном. А любовь... Что ж, эта ветреница с золотой улыбкой и нежным румянцем уже приходила к ней когда - то и, погостив недолго, сбежала, прихватив с собой осколки лисьего сердца и влажную лесную траву.