Чтение онлайн

Сердце его бешено заколотилось, кровь отлила от лица. Лунцао знал, что Сюань Ли должен был покинуть поместье после Сюань Си и никак не ожидал встретить его здесь. «Что я наделал!» — пронеслось в его голове. Но как объяснить произошедшее госпоже? Страх перед ее гневом затмевал собой все остальное.

Лунцао опустился на колени рядом с бесчувственным телом, судорожно пытаясь нащупать пульс. Слабый, едва заметный, но он был. Лунцао понимал, что времени терять нельзя. Он должен немедленно доставить Сюань Ли в безопасное место и оказать ему помощь.

Он хотел поднять молодого господина на руки и отнести к ближайшей деревне, молясь о том, чтобы успеть спасти ему жизнь. Но молодой господин был слишком тяжёл, а его конь пострадал при падении с уступа. С огромным трудом Лунцао поднял господина с подножия уступа на дорогу и онемел.

Из-за поворота на хлипкой гнедой лошадёнке выезжал Сюань Си. Он был не один. За ним ехал Гао Шаньцы, тоже возвращавшийся в академию, а следом двигался какой-то торговый караван!

— О, Лунцао, а что случилось с молодым господином Ли? — недоуменно спросил Гао Шаньцы.

— Неужели он упал с уступа? — в тон ему выразил опасение Сюань Си.

— …Да, молодой господин немного пострадал… — Сюань Лунцао с трудом перевёл дыхание. — А почему вы, господин Сюань Си, выехали так поздно?

Тот ответил донельзя любезно.

— Я выехал раньше всех, ведь моя лошадь слаба и стара, но вспомнил, что забыл взять провизию и заехал на постоялый двор к старухе Лян. Подождал, пока она нажарит пирожков, а потом выехал, и как раз догнал господина Гао! Он сказал, что мой брат едет впереди. И надо же случиться такому несчастью! — он горестно покачал головой и даже цокнул языком. — Однако брату, похоже, нужен врач, поспешите же…

И оба тронули поводья, догоняя ушедший вперёд торговый караван.

Проклиная все на свете, Лунцао поволок господина в деревню. Если господин умрет — хозяйка узнает правду и никогда не простит ему оплошность! Но если господин выживет — не убьёт ли он его за нападение? У Лунцао оставалась только одна робкая надежда, что господин, придя в себя, не вспомнит произошедшего.

Страх сковал его движения, словно ледяные оковы. Каждый шаг давался с трудом, точно он тащил за собой гору камней. В голове пульсировала только одна мысль: бежать. Бежать как можно дальше, пока гнев госпожи Циньин не обрушился на него всей своей сокрушительной мощью. Но куда бежать? В поместье оставалась семья! Где найти укрытие? Руки Лунцао дрожали, а сердце бешено колотилось в груди. Он был загнан в угол, словно дикий зверь, преследуемый стаей голодных волков. В отчаянии Лунцао прижался к стене, пытаясь слиться с темнотой. Он должен был придумать план. Должен был найти выход из этой смертельной ловушки. Но как?

Между тем Небесного Лиса ни братец Ли, ни Лунцао больше не интересовали. Эти двое в ближайшее время не смогут навредить ему и не помешают. Лису не было жаль их. Да, он, ловко прибегнув к искусству иллюзии, одурачил Лунцао, но ведь Конфуций прав: если у тебя не будет дурных мыслей, не будет и дурных поступков. Не реши Лунцао выслужиться перед госпожой и убить ни в чём не повинного человека, ничего бы и не случилось.

Лис вздохнул и снова задумался. Сюань Ли… Он хотел убить своего брата чужими руками. Что же, то же самое произошло с ним самим. Лис вгляделся в пространство и увидел братца Ли, лежащего на циновке, жизнь едва теплилась в его израненном теле. Врач суетился вокруг. Ирония судьбы: братец Ли, плетущий интриги против брата, сам пал жертвой чужого коварства. Мысли Сюань Ли сейчас путались, как клубок змей. Боль от предательства Лунцао смешивалась с телесной болью, лишая его понимания произошедшего.

Лис усмехнулся. У дорогого братца будет время подумать об этом. Время для размышлений, время для раскаяния, если, конечно, ему хватит мужества взглянуть правде в глаза. Может, близость к смерти станет тем самым толчком, который заставит негодяя переосмыслить свою жизнь, свои поступки и своё отношение к брату?

Между тем Гао Шаньцы был всю дорогу хмур и задумчив. Он давно понял, что в семействе Сюань тот, кто сейчас ехал рядом с ним, презираем и ненавидим. Он занимал самое неудобное помещение в доме и самое последнее место на собраниях семьи. Он ехал на самой худшей лошади в конюшне, и когда он влезал на лошадь, конюх отвернулся, вместо того, чтобы поддержать ему стремя. От помолвки с ним презрительно отказалась его сестра, а он не посмел даже возразить. С ним почти не разговаривал отец, а слуги не хотели обслуживать его.

Однако если Гао Шаньцы хоть немного разбирался в людях, а он разбирался, то перед ним, безусловно, был довольно странный человек. Образован и сведущ в истории и литературе, ведь он сразу назвал старухе Инь допотопную хронику и не ошибся. Его осанка выдавала величие, а манеры были манерами истинного аристократа. Он не показал и малейшей растерянности, когда старуха Инь поведала всему собранию свой сон, лишь немного удивился её рассказу, но испуган вовсе не был.

И сейчас, увидев раненного брата, он ничуть не взволновался, а ведь тот — его основной соперник в праве на главенство в доме. Этот человек ведёт себя спокойно и разумно, в нём нет ничего, что заставило бы назвать его ничтожеством. А главное: что теперь будет? Если Сюань Ли поправится, сможет ли он управлять семьёй или окажется убогим калекой? Сестрица-то Шаньгуань, похоже, и впрямь поспешила…

Вызывало удивление и то, что этот человек столько спокойно возвращается в академию, хоть там его ждет поединок с непобедимым Хань Юем. Это почти верная смерть, однако на лице его не заметно ни тени страха, ни отголоска беспокойства. Он хладнокровен и невозмутим.

— Простите, господин Сюань, а правда, что по жеребьёвке вашим противником на турнире станет господин Хань Юй?

— Да, правда, — Сюань Си зевнул.

Лис безошибочно читал мысли Гао Шаньцы и даже в какой-то мере готов был отдать ему должное. Этот человек умел подмечать незаметное, и верно анализировать замеченное. Жаль, что у него не было ни совести, ни чести, ни сердца, и он, несмотря на умение понимать многое, пока не понял важность этих вещей.

По дороге Лис примкнул с Гао Шаньцы лишь затем, чтобы надежный и незаинтересованный свидетель мог бы подтвердить, что он выехал с постоялого двора матушки Лян и, никуда не сворачивая, доехал до места покушения. Пока Лису от Гао Шаньцы ничего больше нужно не было. Пока.

— А вы не боитесь, что он одолеет вас?

— Что изменится оттого, что я буду бояться? — вполне резонно вопросил Сюань Си Гао Шаньцы.

Гао решил больше не задавать вопросов, однако тут заговорил Сюань.

— Я полагаю, господин Гао, вам стоит по приезде сразу известить вашу сестру о случившемся несчастье с её женихом, ведь она наверняка будет волноваться отсутствием известий от него. Если вы соберетесь написать ей, я бы присовокупил к вашему сообщению своё письмо отцу. У меня нет слуг, и нам проще послать с письмами одного нарочного. Не находите?

В этом предложении не было ничего неразумного, и Гао кивнул было, но тут же вспомнил.

— Я совсем забыл! Ваш батюшка незадолго до моего отъезда сказал, что они готовят повозку, намереваясь направиться в столицу. Приедет ваша матушка, ваша сестрица Цинмэй и моя сестра Шаньгуань. Они намеревались посмотреть турнир. Выехать все должны завтра, и потому в письмах нет необходимости. Да и Сюань Лунцао, думаю, вернувшись домой, всё расскажет вашему отцу и матушке.

Если Сюань Си и удивился, то виду не подал.

— Даже так? Тогда, разумеется, писать не стоит.

О приезде в столицу госпожи Циньин Лис знал, но зачем она тянет за собой всю семью? Хочет полюбоваться, как ненавистного пасынка убьют на ристалище? Или хочет показать супругу все ничтожество его старшего отпрыска, сынка ненавистной Фэйлянь? Выходит, поручая Лунцао убить его, она не очень-то верила в успех? При этом Лис полагал, что Лунцао не решится вернуться в поместье. Госпожа Сун Циньин была не из тех, кто прощает подобные оплошности слугам. Да и как Лунцао сможет оправдаться? Его послали убить ничтожного Сюань Си, а он замахнулся на хозяйского сынка Сюань Ли?