Чтение онлайн

Госпоже Циньин, посещавшая сына ежедневно, сжимала его холодную руку и шептала слова утешения, хотя и понимала, что он, вероятно, не слышит её. Её сердце разрывалось от боли при виде того, как он превратился в тень самого себя, и все, что осталось, — это пустота и отчаяние.

Однако те, кто думали, что госпожу Циньин так легко сломать, ошибались. К немалому удивлению слуг, она не отменила поездку в Чанъань. Её супруг Циньяо наотрез отказался ехать с ней и бросить сына, но её дочь Цинмэй и молодая госпожа Гао Шаньгуань согласились составить ей компанию. Сама госпожа Циньин возлагала теперь все свои надежды на сына Чана и желала поговорить с ним о назначении его главой дома.

Цинмэй же хотела встретиться с господином Гао и окончательно выяснить, что у него на душе. А Гао Шаньгуань, несмотря на то, что терпеть не могла чужих советов, теперь нуждалась в совете брата, с которым хотела обсудить сложившуюся ситуацию.

На следующее утро повозка из имения Сюань выехала по дороге в Чанъань, и в этот же день достигла столицы и въехала в академию. Они остановились в гостевом доме, и Гао Шаньгуань сразу отправилась на поиски брата. Но его не было в его покоях, не было его и на уже закончившихся лекциях. Наконец она разыскала его на трибунах возле ристалища, где он угрюмо наблюдал за тренировками мечников.

Радость Гао Шаньцы от встречи с сестрой была весьма умеренной.

— Шаньгуань? Зачем ты приехала?

— Ты что, не знаешь, что стало с Сюанем Ли? Он либо умрёт, либо будет калекой! — в голосе Шаньгуань проступили истеричные нотки.

— Знаю, но что поделаешь? Думаю, что ты и сама всё понимаешь. Тебе надо теперь либо заключить помолвку с Сюань Чаном, либо искать другого жениха, — усмехнулся Гао.

— Ты что, знаешь этого Сюань Чана? — нахмурилась сестра. Ей не понравился тон брата.

— Да. Он не подарок. Но едва ли это важно для тебя. Хотя вообще-то… — Шаньцы усмехнулся ещё наглее, — я знаю, сестра, что ты едва ли прислушаешься к моим словам, но не лучше ли тебе остаться на турнире и присмотреть себе кого-то получше, чем люди семейки Сюань? Боюсь, что девятихвостая лиса действительно собирается подгрызть опоры дома Сюань. Может, Хань Юй? Он довольно богат. Или Лан Тан? Впрочем, — тут же поправился Шаньцы, — не стану навязывать тебе своё мнение.

Гао Шаньцы обладал не только умом, но и недурным чувством юмора. После смерти отца он возглавил дом Гао, и обязан был позаботиться о сестре, в противном случае его поведение восприняли бы как «ненадлежащее» и осудили бы. Это было не нужно Гао и он, скрепя сердце, ожидал удобного случая выдать Шаньгуань замуж и навсегда отделаться от неё.

Для него самого после ранения Сюань Ли ничего не изменилось. Ему нужен был брак с Цинмэй, однако теперь, когда доля братца Ли ему, возможно, уже не понадобится, приданое Цинмэй должно быть увеличено — и Гао твёрдо намерен был поговорить об этом с Сюанем Циньяо.

— Вы остановились в гостевом доме? С госпожой Сун Циньин?

Шаньгуань кивнула, добавив, что Цинмэй тоже приехала. Гао вздохнул.

— Разве не пристойней им было остаться в имении и ухаживать за сыном и братом? Но, как бы там ни было, ты можешь поселиться у меня, — вежливо пригласил он, но Шаньгуань отказалась.

Гао не настаивал.

— Чем плох этот Сюань Чан? — без обиняков спросила Шаньгуань.

Гао Шаньцы вздохнул и задумчиво оглядел заснеженные пики гор вдалеке.

— Мне трудно сказать, чем он хорош. Рассуждать о его недостатках — утомительная рутина, похожая на перебор дешевых бусин. Он глуп, жаден, вечно играет в кости с солдатами из караульного полка. Проиграл все деньги, начал занимать. В итоге задолжал сумму, равную его годовому содержанию. К тому же не вылезает от певичек. Ну, в этом ничего удивительного: когда человек лишен таланта и разума, ему остаются лишь низменные утехи. При этом, как ни странно, он убежден в собственной непогрешимости. Словно булыжник, возомнивший себя драгоценным нефритом.

— Но если теперь он станет главой семьи…

— …то за пару лет пустит её по миру. Он куда хуже девятихвостой лисы, поверь.

— Но что мне тогда делать?

Гао попытался скрыть улыбку. Надо же, его строптивая сестрица просит совета!

— Тяни время. Им нужны наши деньги, нам нужны их связи. Но если дом Сюань и вправду упадёт, нам не стоит оказываться под его обломками. Пока не назначили главу семьи, не соглашайся на помолвку. Если им и вправду станет Сюань Чан, я не женюсь на Цинмэй. Лучше скандал из-за нарушенного слова, чем связь с гибнущим домом.

— Что ты такое говоришь, Шаньцы? — в голосе Шаньгуань послышался настоящий испуг. — Ведь кроме несчастного случая с молодым Сюань Ли, ничего пока не произошло.

— А это немало, сестричка. Основная беда в доме — госпожа Сун Циньин, старшая наложница Сюаня Циньяо. Она непомерно амбициозна и чрезвычайно настойчива. Она хочет уничтожить Сюань Си, законного наследника. Её дети не имеют прав на главенство в доме, но она ни перед чем не остановится, пока не сделает своего сына наследником. Удар по её старшему сыну выбил почву у неё из-под ног, потому что Сюань Ли обладал даром интриги, был разумен и властен. Он мог бы возглавить дом и не дать ему погибнуть. Но Сюань Чан способен только разорить его, и госпожа Циньин не настолько глупа, чтобы не понимать это. Сейчас она одержима только одной мыслью: захватить власть в доме — и она все равно будет стремиться посадить на место главы полумёртвого Сюань Ли, или ничтожного Сюань Чана, и править за их спинами. Но глава семьи Сюань Циньяо ещё не настолько глуп и немощен, чтобы уйти и молча наблюдать из Северных покоев за развалом своего дома.

— Понимаю…

— Завтра турнир. Оденься понарядней и внимательно смотри по сторонам. Тут нет нищих. Студенты Тайсюэ — дети богатых землевладельцев и высокопоставленных чиновников. Если дом Сюань тонет, нужно найти другой. Ты, по счастью, не склонна увлекаться, разумна и холодна. Выбирай, присматривай новую партию осторожно и продуманно, но с домом Сюань пока связей не рвём. С госпожой Сун Циньин и Цинмэй держись вежливо и спокойно.

— Хорошо, — слова брата показались Шаньгуань разумными.

Если Гао Шаньгуань хоть и с трудом, но всё же нашла брата в Тайсюэ, то госпоже Циньин не повезло. Она не смогла найти в академии своего младшего сына Сюань Чана. Слуги только пожимали плечами, а встреченный ею приятель сына сказал, что он наверняка у певичек-чанцзы в квартале Пинкан.

Квартал Пинкан, прибежище поэтов и куртизанок, всегда был головной болью добропорядочных матерей. И госпожа Циньин, несмотря на свой высокий статус, не избежала участи быть обеспокоенной. Ее Сюань Чан, в отрочестве смышленый и подающий надежды, в последнее время все больше времени проводил вне стен академии, пренебрегая занятиями ради сомнительных удовольствий.

Госпожа Циньин прибыла в Пинкан, словно императрица, спустившаяся в трущобы. Шелковые одеяния и украшения резко контрастировали с грязными вывесками блудных и чайных домов. Она чувствовала себя неуютно, но решимость найти сына пересиливала брезгливость.

Первый же дом, в который она вошла, встретил ее смесью ароматов благовоний, рисового вина и женских духов. Музыка лютни и смех доносились из-за ширм. Циньин, стараясь сохранить достоинство, спросила у хозяйки, не видела ли она молодого человека по имени Сюань Чан.