Чтение онлайн

В начале 1922 г. ВЦИК принял «Положение о Советах губернских, уездных и заштатных городов и посёлков городского типа», а также «Положение о сельских Советах». Эти документы стали легли в основу политики советского строительства на местах. В них отсутствовали чёткие указания на то, кого следует лишать избирательных прав, но подчёркивалось, что «правом избирать и быть избираемыми… пользуются все граждане, за исключением лиц, указанных в статье 65 Конституции» [48] . Избирательные комиссии должны были составлять алфавитные списки избирателей и своевременно знакомить с ними население. Те, кто не попадал в эти списки, могли обращаться с жалобами в саму комиссию и в исполком местного Совета. Но о том, как должна происходить и оформляться документально процедура восстановления в правах голоса в постановлениях ничего не говорилось.

Либерализация хозяйственно-экономической жизни страны, связанная с введением НЭПа, порождала у ряда представителей государственного руководства мысли и о возможном смягчении политического режима. Это касалось и расширения избирательного права. В начале 1922 г., нарком иностранных дел Г. В. Чичерин, в ходе подготовки к международной конференции в Генуе предложил в обмен на дипломатическое признание и помощь со стороны западных держав, изменить ряд позиций Конституции в сторону большей демократизации. Речь шла и об отмене ограничений избирательного права по социальному признаку. Почву для подобных настроений давали и некоторые высказывания и строки из работ В. И. Ленина. Так ещё весной 1919 г. он писал: «в самом недалёком будущем прекращение внешнего нашествия и довершение экспроприации экспроприаторов может, при известных условиях, создать положение, когда пролетарская государственная власть изберёт другие способы подавления сопротивления эксплуататоров и введёт всеобщее избирательное право без всяких ограничений» [49] . Тем не менее, позиция Чичерина вызвала резко негативную реакцию главы советского правительства. В письме секретарю ЦК РКП(б) В. М. Молотову В. И. Ленин расценил заявления Чичерина как следствие физического и психического переутомления и рекомендовал отправить его в санаторий [50] .

Как показали дальнейшие события, высшее руководство страны не только не собиралось ликвидировать ограничения избирательного права, но наоборот всячески стремилось расширить круг граждан, которые подпадали под эти ограничения. В декрете ВЦИК от 10 августа 1922 г., вводившем новый вид наказания за контрреволюционные преступления — административную высылку указывалось: «Лица, в отношении которых применена административная высылка, лишаются на время высылки активного и пассивного избирательного права» [51] .

В конце августа 1922 г. ВЦИКом была издана новая избирательная инструкция. В разделе, посвященном лицам, лишенным избирательных прав этот документ повторял основные положения 65-й статьи Конституции, не вводя, как и инструкция 1918 г. каких-либо критериев для определения принадлежности человека к той или иной категории лишенцев. Списки лиц лишенных прав голоса должны были составляться, проверяться и публиковаться соответствующими избирательными комиссиями. При составлении списков комиссии использовали материал, находящийся в распоряжении местных отделов управления, а также волостных исполкомов и сельских советов. Публикация списка должна была происходить за неделю до выборов. В разделе инструкции, посвященном порядку проведения выборов, говорилось о том, что «в избирательном собрании могут присутствовать лишь лица, пользующиеся избирательным правом». При открытии собрания его председатель должен был огласить два списка — избирателей и тех, кто не имел права участвовать в выборах [52] .

О том, что партийные и государственные верхи были всерьёз озабочены организацией выборов в новых политических условиях свидетельствует ряд шагов предпринятых ЦК РКП(б) осенью 1922 г., в период подготовки и проведения перевыборной кампании. 6 сентября ЦК разослал на места специальную телеграмму, в которой требовал от губкомов обратить сугубое внимание на организацию выборов, с целью недопущения в Советы кулачества [53] . 14 сентября был опубликован циркуляр ЦК, предупреждавший об опасности укрепления в Советах кулацкого элемента. От уездных комитетов РКП(б) требовалось проявлять особую бдительность при составлении списков избирателей и персонально подбирать кандидатуры будущих депутатов из местных коммунистов и преданных советской власти беспартийных.

С перевыборной кампанией 1922 г. связаны первые публикации статистических данных о лишении избирательных прав в масштабах РСФСР. Сведения эти, однако, не позволяют составить ясной картины того, сколько граждан страны и по каким категориям были лишены прав голоса. Связано это с тем, что не в полной мере ещё было налажено поступление и обработка данных по выборам в местные Советы. Информация о количестве лишенных избирательных прав на выборах в сельской местности имелась по трём губерниям, одной автономной области и одной автономной республике. Общее количество избирателей составляло в них 3 737 327 человек. Из них лишен избирательных прав был 52 601 человек или 1,4 % [54] . Раскладка на категории лишенцев для 1922 г. имеется только по 10 уездам Пензенской губернии. Из неё видно, что наибольшее количество среди лиц, лишенных избирательных прав составляли торговцы и посредники (22,6 %), священнослужители (19,7 %), осужденные (19 %) и бывшие полицейские (15,5 %) [55] .

В июне 1923 г. в период подготовки к новым выборам при отделе агитации и пропаганды ЦК РКП(б) была создана специальная комиссия по политическому руководству избирательной кампанией. Одним из первых её документов стал примерный наказ Советам, в котором подчёркивалась необходимость не допускать в них кулаков и эксплуататоров [56] . 21 августа комиссия рассмотрела и утвердила инструкцию о порядке составления и проверки списков лиц лишенных избирательных прав. В ней указывалось, что пункт 65-й статьи Конституции о лишении избирательных прав эксплуататоров наёмного труда относится не только к представителям старой дореволюционной, но и нэпманской буржуазии. При этом граждане, применявшие наёмный труд на своих предприятиях в прежнее время, могли получить права голоса, если своими действиями доказали лояльность советской власти.

В инструкции подтверждалась необходимость лишения избирательных прав бывших руководящих служащих полиции. Граждане, входившие в остальные категории лишенцев, могли рассчитывать на восстановление в правах, если только они доказывали свою лояльность советской власти. Инструкция указывала, что не лишаются избирательных прав те деревенские жители, которые пользуются наёмным трудом в соответствии со статьями 39, 40, 41, то есть не с целью получения прибыли, а из практической необходимости [57] . Местным избирательным комиссиям предоставлялась полная свобода действий в определении степени лояльности того или иного гражданина. Положения инструкции ЦК 1923 г. легли впоследствии в основу раздела о лишении избирательных прав инструкции о проведении выборов 1924 г.

В избирательную кампанию 1923 г. по сравнению с предыдущими годами на составление списков избирательных прав было обращено особое внимание. Активно поддерживался и поощрялся энтузиазм самих избирателей по выявлению лишенцев. Иногда проявления его принимали достаточно яркие формы. Так, на избирательных собраниях в Тульской губернии «были случаи, когда собрание настаивало на лишении права голоса лиц, кои не попали в списки» [58] .

Анализ материалов выборов 48 913 сельсоветов по 796 уездам показал, в сельских местностях РСФСР в 1923 г. количество устраненных от выборов составляло в среднем 1,3 % от всего числа избирателей, или в абсолютных цифрах около 800 000 человек. В процентном отношении среди граждан, лишенных избирательных прав преобладали торговцы и посредники (22,7 %), представители духовенства (18,7 %), осуждённые (10,2 %). С 1923 г. в материалах об устранении от участия в выборах появилась новая формулировка — «лишенные прав, которыми они пользуются в ущерб интересам революции». Таковых в этом году на селе оказалось 10,1 % от общего количества лишенцев [59] .

Выборы, проведенные в городах РСФСР в 1923 г. дали гораздо большее количество граждан лишенных избирательных прав, чем на селе. Их общее число составило 8,2 % от всех лиц старше 18 лет. При этом выяснилось, что «процент устраненных отклоняется в ту или другую сторону: в уездных городах — 9,1 %, в губернских — 7,9 %. В мелких городах он выше, чем в крупных. В городах с населением до 10 тыс. жителей — 10,3 %, от 10 до 20 тыс. — 8,9 %, от 20–50 тыс. — 7,7 %, 50–100 тыс. — 6,0 %, т. е. наблюдается постепенное снижение процента устраненных в зависимости от населённости данной группы городов». Кроме того, распределение лишенцев по категориям в губернских и уездных центрах также было несколько различным. Так, лишенные избирательных прав за торговлю, предпринимательство и нетрудовые доходы составляли 84,4 % от всего числа лишенцев в уездных городах и 73,5 % в губернских. В уездных городах было больше лишенных избирательных прав за службу в полиции, чем в губернских городах (соответственно 4,2 % и 2,6 %). В тоже время в уездных центрах было меньше лишенных права голоса за принадлежность к духовенству (6,5 % и 9,8 %), нелояльность к советской власти (1,1 % и 3,1 %), потерявших права по приговору суда (3,3 % и 7,4 %) [60] . Что касается обобщенных данных по выборам в городах в 1923 г., то здесь среди лишенцев, как и на селе, преобладали торговцы и коммерческие посредники (62,6 %), на втором месте находились граждане, жившие на нетрудовой доход (10,5 %), на третьем — лица, отнесенные в категорию «прочие» (7,2 %) [61] .

Следующая избирательная кампания в РСФСР должна была состояться в конце 1924 г. К этому времени ВЦИК подготовил новую инструкцию о перевыборах городских и сельских Советов. Значительное место в ней занимали разделы о порядке составления списков лиц лишенных избирательного права и об основаниях для лишения избирательных прав. Как уже указывалось, они в главных своих положениях повторяли пункты инструкции ЦК РКП(б) от 21 августа 1923 г. В инструкции 1924 г. говорилось, что избирательные комиссии должны составлять списки лишенных избирательных прав, основываясь на данных, предоставленных волостными исполкомами, сельскими советами, административными органами и судебными учреждениями. При составлении этих списков комиссиям предписывалось включать в них не только тех граждан, которые эксплуатировали наёмный труд, занимались торговлей или жили на «нетрудовой доход», но и тех, кто относился к данным категориям «по своему классовому положению в момент выборов». Этот пункт инструкции коснулся в первую очередь детей частных торговцев и предпринимателей. Из тех, кто торговал, использовал наёмный труд и имел «нетрудовой доход» в прошлом к выборам допускались только те, кто представлял «удостоверения от фабрично-заводских комитетов, потребительского общества или местного комитета по принадлежности о том, что данное лицо в настоящее время не эксплуатирует чужого труда, живёт на средства, добываемые его личным трудом, и вполне доказало свою лояльность к советской власти». Особо отмечалось, что не лишаются избирательных прав сельские жители, использующие наёмный труд не для получения прибыли, а по необходимости (по статьям 39,40,41 Земельного Кодекса), а также граждане, получающие доход от вкладов в трудовых сберегательных кассах с облигаций государственных и коммунальных займов.