Чтение онлайн

В инструкции о перевыборах 1924 г. отдельный пункт был посвящен лицам, лишённым избирательных прав за службу в полиции. В нём был приведен обширный список должностей, пребывание на которых, должно было стать основанием для устранения человека от участия в политической жизни. Сюда были включены все административные должности, связанные с Министерствами внутренних дел царского и временного правительств, а также антибольшевистских режимов. Избирательных прав лишались бывшие министры внутренних дел и их товарищи, генерал-губернаторы, военные и гражданские губернаторы, вице-губернаторы, губернские и уездные предводители дворянства, чиновники для особых поручений, прокуроры и товарищи прокуроров судебных палат, земские, крестьянские и уездные начальники, исправники, служащие тюремного ведомства министерства юстиции и т. д. Остальные бывшие чиновники и деятели царского и различных контрреволюционных правительств избирательных прав не лишались, но особо оговаривалось, что «если отдельные лица из них своей службой или деятельностью не доказали своей лояльности в отношении советской власти, они могут быть вносимы избирательными комиссиями на основании статьи 23 Конституции РСФСР, в список лиц, лишенных избирательного права» [62] .

Выборы в местные Советы РСФСР начались в сентябре 1924 г. Они проходили на фоне активно разворачивающейся общественно-политической кампании «Лицом к деревне», инициатором которой было партийное руководство страны. Одной из главных составляющих этой кампании явилось движение за оживление деятельности сельских советов, которые должны были стать своеобразными «маленькими парламентами», в которых крестьяне изживали бы свою индивидуалистскую психологию и получали необходимый политический опыт. Это предполагало побуждение населения к более активному участию в избирательной кампании, а также уменьшение контроля над деятельностью советов со стороны партийных комитетов. Центральная власть учитывала при этом требования деревенского населения. Летом-осенью 1924 г. «секретные сводки ОГПУ отмечали повсеместное нарастание радикальных настроений среди крестьянского населения». Помимо прочих претензий к руководству крестьяне на своих сходках и собраниях регулярно и повсеместно выдвигали и требование «всеобщего, прямого и тайного голосования» [63] .

С сентября по декабрь 1924 г. выборы прошли в 49 губерниях, областях и автономных республиках РСФСР. Но их результаты вызвали большое неудовольствие центральной власти. Явка избирателей на выборы оказалась низкой. С мест поступали многочисленные жалобы на нарушение избирательными комиссиями инструкции о перевыборах. Эти нарушения касались и лишения избирательных прав. Как признавал впоследствии один из руководителей партии и государства Л. М. Каганович на выборах 1924 г. «под видом кулаков лишали избирательных прав середняков, которые по тем или иным причинам неугодны были тому или иному администратору» [64] .

29 декабря 1924 г. ЦИК СССР принял постановление об отмене результатов выборов в 39 губерниях и проведении вторичных выборов в первой половине 1925 г [65] . В это же время планировалось провести выборы и в тех регионах, где они ещё не состоялись.

В ходе вторичных выборов, 13 января НКВД РСФСР разослал на места циркуляр, в котором, констатируя рост количества граждан лишенных права голоса за нелояльность к советской власти, требовал срочного предоставления сведений о том «кто включается в категорию „лиц, лишенных избирательных прав, которыми они пользуются в ущерб интересам Революции“ и в категорию „прочие“» [66] . В постановлении ЦК РКП(б) от 10 февраля 1925 г., посвященном проходящей избирательной кампании, говорилось: «Последние выборы показывают, что в деревне имеется ряд случаев неправильного, незаконного устранения от выборов отдельных крестьян, в той или иной мере критиковавших действия местных органов советской власти. Такое устранение от выборов не только нарушает советские законы, но оно политически вредно и недопустимо» [67] .

К началу 1925 г. был подготовлен проект новой инструкции по организации выборов в советы. Его обсуждение стало одним из центральных пунктов совещания по вопросам советского строительства, организованного ЦИКом СССР и состоявшегося в начале января 1925 г. Выступая на его заключительном заседании, председатель СНК СССР А. И. Рыков, говоря о политике партии и правительства в деревне, заявил: «я хотел бы подчеркнуть необходимость сделать решительный переворот в сторону усиления выборности и в кооперации, и в советах, т. е. в привлечении большего количества крестьян к выборам и развитии большей активности массы крестьянства во время выборов. В целом ряде случаев это может дать нам и болезненные результаты (засилье кулаков). Но иногда, чтобы свергнуть власть кулака в деревне, может быть, лучше допустить его в совет. То же необходимо сделать и по отношению к кооперации» [68] .

Целый ряд статей касавшихся лишения прав голоса в проекте новой инструкции был изменен в сторону смягчения. Это вызвало недоумение и недовольство у некоторых участников совещания. Во время доклада Я. А. Яковлева, редактора газеты «Беднота» и «Крестьянской газеты», посвященного изменению и дополнению к избирательной инструкции произошла следующая дискуссия: «Яковлев… В частности, для того, чтобы избежать неправильного применения пункта „г“ статьи 65 Конституции, разбирающей вопрос о лишении избирательных прав служителей культов, комиссия уточнила пункт 21 следующим образом: „Пункт „г“ статьи 65 Конституции РСФСР распространяется одинаково на монахов, духовных служителей религиозных культов всех вероисповеданий и толков, для которых эта работа является профессией“. Таким образом, мы исключаем возможность лишения церковного сторожа, или членов церковного совета, или поющих в церковном хоре (как это иногда, хотя и редко, бывает) избирательного права. Эту поправку комиссия приняла для того, чтобы исключить возможность исключения избирательного права того или иного верующего христианина, у которого те или иные услуги церкви не являются профессией.

Буценко. А их семьи?

Председатель (М. И. Калинин — Д. В.). Семьи не лишены прав.

Харитонов. А если семья находится на его иждивении?

Председатель. По закону она не лишается прав.

Буценко. Вы ограничиваете попа, дьякона и дьячка, а председателей и членов религиозного культа, избираемых религиозными общинами, вы восстанавливаете в правах. Я считаю, что нужно добавить: „Членов семей, которые находятся на иждивении священнослужителей“.

Председатель. Я предлагаю отклонить решительно. Вы знаете, что у нас масса старых коммунистов, находящихся в партии, у которых отцы — священники. А если сын попа комсомолец, как же тогда?

Голос. Если мы восстановим в правах жену попа, тогда она имеет право быть избранной в совет. Это приведет к возмущению крестьян.

Председатель. Мы никого не восстанавливаем в правах. Если они лишены вами, то вопреки закону. Никаких прав ни один человек не может быть лишен за преступление отца. Бывает, мы расстреливаем виновного человека, а семью берем на иждивение государства. Как может ребенок отвечать за проступки отца? Представьте себе, что мы попа расстреляли за контрреволюцию, но оставшихся детей мы должны взять в свой приют. Поэтому нельзя говорить, что семьи лишаются прав» [69] . В результате голосования все предлагавшиеся поправки и дополнения были приняты большинством голосов.

В своей заключительной речи на совещании М. И. Калинин, фактически повторяя мысли, высказанные ранее А. И. Рыковым, отметил, говоря об изменениях в избирательной инструкции: «Если даже в известном месте противники советской власти пройдут в исполком, если на территории нашего Союза, где с одного конца солнце восходит, а на другом заходит, в несколько низовых исполкомов попадет пара кулаков или противников советской власти, то это не будет иметь большого значения. Но выигрыш от правильных всенародных (т. е. когда в них участвует большинство народа) выборов в советы, от выборов, где подвергаются всестороннему обсуждению и критике действия советской власти, этот выигрыш будет перевешивать зло, которое получится от того, что в совет попадет злостный человек. Да, наконец, есть целый ряд волостей, которые пробовали выбирать на место коммуниста кулачка, но они сами и переменили фронт» [70] .

16 января 1925 г. новая избирательная инструкция была опубликована ЦИКом СССР. Одной из главных целей, ставившихся при её подготовке было установление единообразия в процессе лишения избирательных прав на территории всех союзных республик. По сравнению с предыдущими избирательными инструкциями она носила более демократический характер. По-прежнему определяющими в вопросе о лишении гражданина права голоса были положения статей 23 и 69 Конституции РСФСР и соответствующих статей Конституций союзных республик. Вместе с тем, особо оговаривалось, что не лишаются избирательных прав мелкие кустари и ремесленники, имеющие небольшие подсобные предприятия. Из служителей культа лишались права на участие в выборах только те, для кого церковная служба являлась профессией. Увеличился срок, отводимый для обнародования списков лишенцев. Теперь он составляли 20 дней [71] .

Но, несмотря на все предупреждения и требования, идущие из Москвы самоуправство местных властей при проведении выборов, в том числе и при определении круга лиц лишаемых избирательных прав сохраняло массовый характер. Об этом свидетельствует циркуляр ЦИК СССР от 6 апреля 1925 г. В нём констатировалось, что «местные органы власти продолжают расширительно толковать статьи Конституций союзных республик, устанавливающие категории лиц, лишенных избирательного права и главу IV инструкции ЦИКа Союза ССР… трактующую о лицах, лишенных избирательного права». Далее указывалось, что местные руководящие органы включают в списки лишенцев не только тех, кто подлежал лишению политических прав по статьям Конституций и инструкции, но также «и кустарей, имеющих подсобные предприятия, служителей при храмах и домах культа, сторожей, певчих, органистов, а также членов церковных советов и т. п.». Президиум ЦИКа СССР рекомендовал ЦИКам союзных республик «указать всем подчинённым им исполнительным комитетам на совершенную недопустимость такого расширительного толкования… и притом по мотивам, ничего общего не имеющим с мотивами, по которым советская власть устраняет некоторые группы граждан от выборов». Местным администрациям предписывалось при составлении списков лиц, лишенных избирательных прав строго придерживаться положений Конституции, инструкции от 16 января 1925 г. и «постановлениями центральных исполнительных комитетов союзных республик, имеющих в виду не расширение установленных инструкцией категорий лиц, лишенных избирательного права, а лишь приспособление указанных в ней начал к местным бытовым условиям (иное наименование должностей, пребывание на которых влечёт за собой лишение избирательного права, другое наименование социальных группировок и т. п.)» [72] .