Чтение онлайн

Через двадцать минут мы подтягиваемся к палатке. Живых нет. Парни ещё возбуждённые перестрелкой и поэтому без разговоров простреливают всем бандитам головы. Ещё через пятнадцать минут сюда подтягиваются наши машины. Из кабины выбирается Чамберс с Биллом. Джек снимает шляпу, вытирает платком лоб и осматривается.

— Хорошо постреляли.

— Хотели тебя подождать, но решили, что с пулемётом тебя нельзя пускать.

— Точно, — кивает Карим и смотрит на берег. — Мы подумали, что «ну его к дьяволу, этого Джека Чамберса! Ещё своих постреляет! Шнайпер!» И решили тебя не беспокоить.

Чамберс что-то недовольно бурчит, рассматривая лагерь.

По мокрому песку, оставляя за собой кровавый след, ползёт один из нападавших. Судя по всему, этот мальчик где-то отлёживался. У него даже оружия не видно. Он так хочет побыстрее отсюда убраться, что несколько раз порывался встать на четвереньки. Потом падает и опять упрямо ползёт дальше. Он даже не обращает внимания на людей и машины, стоящие на обрыве. За ним неспеша идёт Шайя. Догоняет, несколько секунд внимательно рассматривает, потом достаёт пистолет из кобуры и аккуратно стреляет в голову. На мой вопросительный взгляд пожимает плечами.

— Ему пулей нижнюю челюсть снесло. Говорить всё равно не сможет.

— Обыщи его. Можешь найдётся что-нибудь полезное.

— Не вопрос, — кивает Шайя и ногой переворачивает тело.

На берегу насчитали десяток трупов. Двоих снял Эндрю у палатки. Они так и завалились навзничь, придавив телами порванный пулями брезент. Ещё одного убрал Карим. Самого наглого. Или глупого, не знаю. Когда парни выскочили из джипа, один из бандитов рванул вперёд и получил порцию свинца.

Какие-то они, по словам Карима, дикие. Не знаю кого он передразнивает, но его фраза «савсэм, савсэм дыкий» вызвала нервный смех у Сашки Козина. Ещё два трупа рядом с кромкой прилива. На куче гниющих водорослей, выброшенных волнами на берег. Судя по ранам — это работа Эндрю. Он всегда хладнокровен. Настоящий снайпер. Бьёт аккуратно и точно. У первого трупа рана в голове. Аккуратное отверстие над правой бровью и почти нет затылка. Вынесло вместе с мозгами. Второй труп окрашивает морскую воду красным. Пуля ударила в спину, под левую лопатку. Лежит наполовину в воде, выбросив одну руку вверх, будто собирается плыть кролем.

Ни идентификационных карт, ни документов. Ничего нет. Они что, с неба свалились, эти бродяги с большой дороги? Чамберс, на мой вопросительный взгляд, только плечами пожал.

Оружие разномастное и жутко запущенное. Нашелся один Калашников, у которого затвор передёрнуть смогли только после удара ногой. При этом он исправно стрелял. Это не новость. В Африке доводилось видеть такие образцы, что и в руки взять было противно. И ничего — стреляли. Пистолетов нашлось мало. Новенький Кольт, правительственной модели и вытертый до белизны Браунинг Хай Пауэр. Автоматы… По большей частью это старые Калашниковы. Несколько карабинов М1. Нашёлся даже один Томпсон, двадцать восьмого года. С барабанным, пятидесятизарядным магазином и дульным компенсатором системы Каттса.

— Ребята фильмов про мафию насмотрелись? — ко мне подходит Козин. Он нагружен оружием, как верблюд. Тащит всё в техничку. Правильно, потом разберём и разберёмся. Если не пригодится, то выбросить всегда успеем.

— Может быть. Или выбирали по принципу: «бери, что дают»

В карманах разная мелочь. Складные ножи, сигареты, спички и зажигалки. Зубочистки и упаковки жевательной резинки. В рюкзаках — провонявшая потом одежда и сухие пайки. Правда, с деньгами у них лучше, чем с документами. С убитых мы собрали больше десяти тысяч экю. Больше всего денег оказалось у дохлого толстяка с Томпсоном. Около трёх тысяч. Кто-то ему влепил две пули в грудь и он скатился по откосу вниз. Он весь в песке и похож на кусок теста, вывалянный в муке. На обвисшей коже лица, застыло удивлённое выражение. Можно сказать — обиженное. К левой скуле прилипло несколько маленьких ракушек и мелких камешков.

Кроме денег нашлись пять экспедиционных чеков на общую сумму тридцать тысяч экю. Выписаны на предъявителя. Чамберс с задумчивым видом, долго крутил их в руках. Только желваки на щеках вздулись. По его словам, эта экспедиция собиралась на северо-запад. Сразу после нашего ухода из Порто-Франко.

— Они здесь недавно, — кивает мне Джек.

— Это ты по этим чекам так решил?

— Включи мозги, Нардин! На мордах свежий загар. Слишком красный.

Когда мы собрали трофеи и собрались уезжать, ко мне подошёл Шайя. Рядом с ним крутился рысёнок, выбравшийся из жилого фургона.

— Это всё Рино виноват, — объяснил мне Карим. — и ведь почуял, мерзавец, что жареным пахнет! Почувствовал и смылся в безопасное место. Нет бы предупредить хозяина.

— Да, — согласился я, — мог бы. Пришёл бы к тебе и сказал, — так мол и так, Карим, ждёт тебя дальняя дорога.

— И незапланированный расход боеприпасов, — подаёт голос Эндрю. Он стоит рядом и внимательно рассматривает найденный Томпсон. Судя по всему, собирается зачислить его в разряд «личные трофеи».

Да, Рино повезло. Он, на последнем привале, неожиданно забрался в фургон и отказался оттуда уходить. Даже на консервированную ветчину не отреагировал. Разлёгся на Лениной куртке и оглох. Оглох, — в том смысле, что перестал понимать своё имя. Только косился в нашу сторону и тихо урчал. Насильно вытаскивать не стали. Чтобы про зверей не говорили, но надвигающиеся проблемы они чувствуют заранее.

— Ты морда ушастая! Тебе что, паршивец эдакий доверили? Охранять и защищать, а ты что делаешь? — выговаривает Шайя рысёнку. Он, с грозным видом, нависает над своим питомцем и высказывает свои претензии. Увы! Этот мохнатый обжора даже ухом не ведёт. С невинным видом выслушивает наставления, а потом, цепляясь когтями за разгрузку, забирается на плечи Карима и пытается устроиться поудобнее. Вот обормот.

Больше неприятностей не было. Мы двигались по саванне осторожно и неторопливо. Правда ситуация здорово напрягала. Во время последнего привала, Чамберс осатанел до такой степени, что пристрелил какую-то ни в чём не повинную тварь, приблизившуюся к нашему лагерю слишком близко. Он заявил, что не помнит более глупой ситуации.

— Да, чёрт бы меня побрал, здесь всякое бывало! Были перестрелки, были зубастые твари и бандиты на окраинах городов. Были продажные сволочи, были драки и предательства! Но такой дряни, в этих диких землях, я не припомню!

Так продолжалось до тех пор, пока мы не вошли в зону радиосвязи с западным форпостом. Связь была хреновой и очень неустойчивой. Помехи забивали эфир плотной пробкой, как первый снег выпавший на осеннее шоссе. Новости, полученные от полковника, были ещё хуже. Бирсфорд, даже не стесняясь в выражениях, посылал нас на… В общем, — на север. По его информации, старым путём, до форпоста мы не доберёмся.

Прошло ещё несколько дней и неожиданно, на связь вышли поселенцы. Судя по информации, полученной Чамберсом от Виктора, это те самые, которые основали одно из новых поселение к северо-западу от форпоста. По крайней мере у нас появилось место, где мы сможем немного передохнуть и пополнить запасы горючего. Как выяснилось позже, нас немного «занесло» на север. Мы должны были пройти южнее, но судьба распорядилась иначе.

В десяти километрах от этого посёлка нас обстреляли. Какие две машины неожиданно выскочили по левую сторону от нас и рванули вперёд, как за выпивкой. Пулемётная трасса, выбивая фонтанчики пыли, легла прямо перед нами. Я ехал в джипе, с Каримом, и мы без слов приняли левую сторону, пропуская вперёд грузовики.

Чамберс увеличил скорость, а кто-то из парней, — по моему это был Билл Тернер, занял место у верхнего люка и открыл огонь из пулемёта. Козин шел позади, чуть отставая, готовый при необходимости прикрыть наш фургон. Эндрю тоже не сидел без дела и развлекался как мог.