Чтение онлайн

Я лежала поперек своей кровати и смотрела в потолок. Ничего не хотелось. Сегодня уже было воскресенье, а Ваня так и не позвонил с тех пор. Первой звонить я не хотела, и поэтому терпеливо ждала. Вторник и среда прошли нормально. Со мной был Тимка, в среду мы с Ксюшкой ходили вечером на каток, в четверг я поздно вернулась с кружка по алгебре, в пятницу то и дело нервно поглядывала на телефон, в субботу судорожно сцепляла пальцы, чтобы не позвонить первой, а сегодня просто сломалась.

Ужасная это штука — ждать. А еще ужаснее — неопределенность и неизвестность. Я уже понимала, что в наших отношениях что-то кардинально поменялось, но что — пока не могла осознать.

Я взяла телефон с тумбочки. Все так же. Глухо как в танке. Черт с ней, с гордостью. Пальцы набрали смс: «Привет)Как ты?» Прошло полминуты. И тут раздался звонок.

— Алло? — ну наконец-то!

— Привет.

— Вань, привет! Ты куда запропастился?

— Извини. Были дела. — сухо ответил он.

— Ааа… Ясно.

— Да, вот как-то так.

Я в недоумении замолчала. Он явно не хочет со мной разговаривать.

— Ну, все нормально? — на всякий случай спросила я.

— Да, все о’кей.

— Ну…ладно. Пока.

— Пока.

Короткие гудки неприятно ударили по ушам. Что-то внутри оборвалось, и я заплакала. Заплакала навзрыд, с наслаждением, чего так давно не делала. Слезы катились градом, мешая видеть, скатывались на подушку, образуя под головой мокрую лужицу. Равнодушие больше всего выбивает из колеи. С детства я ненавидела, когда на меня не обращали внимания, когда не дослушивали мою историю, которую я взахлеб рассказывала, или не так эмоционально реагировали на мои шокирующие, как казалось мне, сообщения. А сейчас я столкнулась с глухой стеной. И что с этим делать, я не знала. Ну и черт с ним! Я вытерла слезы, снова набрала Ванин номер, дождалась его удивленного «Алло?» и выпалила:

— Знаешь, давай по-мужски! Мы расстаемся, так?

Молчание. Потом Ванька несмело начал:

— Насть, ты пойми…

— Так или нет?

— Ммм…да. Наверное, так.

— Хорошо. Удачи.

— Подожди…Давай останемся друзьями…

— Спасибо, конечно, но друзей у меня предостаточно. — буркнула я, и повесила трубку.

Ну, вот и все. Никакой неопределенности. Как ни странно, стало немного легче. «А что ты думала, глупая, — убеждала я саму себя, — Что он реально на тебе женится, и проживете вы всю оставшуюся жизнь вместе? Ага, сейчас. Я же говорила, никому ты не нужна, убогая. Такая — никому.»

Решимость куда-то исчезла, и опять хотелось плакать. Я закусила губу, и подняла лицо вверх, чтобы слезы не выкатились из глаз. Подумаешь, парень… Да ничего такого, все вокруг расстаются. Наплевать, Настя. На-пле-вать.

— Да ты что?! — вечером того же дня Ксюха сидела у меня в комнате и возмущенно всплескивала руками, — Вот козел-то, а!

— Да ладно тебе, Ксюх. Все нормально, — попыталась улыбнуться я.

— Нет, Настя, не нормально! Он ведь даже ничего не объяснил тебе! Не извинился! Да какой там, позвонил только через четыре дня! И то только после твоей смс! — бушевала подруга.

— Ксюх, он мне ничем не обязан. Все хорошо, я даже не плакала, видишь?

— Да ты никогда не плачешь! Ты же у нас кремень, мать твою, верх благородства! Хоть раз бы стала настоящей девчонкой, пошла бы и влепила ему пощечину, закатила бы истерику!

— Так нельзя, — покачала головой я.

— А так можно?!

— Ну…наверное можно. Каждый имеет право расстаться.

— Ох, Настя! Если бы не твои драгоценные мозги, прибила бы! — Ксюша наконец успокоилась, перестала бегать по комнате и села рядом со мной на кровать. — Но ты, старушка, мне дорога, как воспоминания о буйной молодости.

Я улыбнулась и обняла её. Как же все-таки здорово, что она у меня есть.

Несмотря на мое внешнее спокойствие, внутри меня бушевала буря. Я, как обычно, съедала себя изнутри. Винила во всем свою нездоровость, внешность и много чего еще. Да это вообще удивительно, как Ваня обратил на меня внимание. Ведь моя нестандартная походка издалека бросается в глаза, и нормально, что она всех отпугивает. Кому хочется связываться с неполноценным? Ведь инвалиды во всеобщем понимании — это недочеловеки. Пусть умные, пусть интересные, но они инвалиды, и этим все сказано. Некоторым ведь даже противно общаться с такими, а у меня хотя бы есть друзья. Жизнь жестока, но жестока она ко всем, и лишь эта мысль успокаивала мое сознание. Я еще не самая несчастная на земле, я могу видеть, слышать, говорить, я могу учиться, ходить, я могу дружить. Я не одна, со мной мои родители, мои друзья. А ведь не всем так повезло. От многих отказываются даже собственные родители. А здесь от меня отказался всего лишь парень. Пусть любимый, пусть первый, и возможно, последний, но он, в сущности, мне никто. Чужой. Тяжело, плохо, люблю, но привыкну. Приспособлюсь. Переживу. В жизни еще много интересных вещей, кроме любви.

Ксюша мне не сказала, но потом я узнала, что и вправду Ванька расстался со мной из-за моих физических недостатков. Не сам, что самое обидное, а лишь под натиском насмешек других парней, его друзей. Видимо, и ему пришлось несладко. Ну что же, насмешки — это очень тяжело, я-то помню. Не всякий перетерпит. Тим тоже промолчал, когда я ему рассказала. Просто спустя какое-то время мне позвонил разъяренный Иван, и накричал на меня, какого черта какой-то парень звонит и читает ему нотации. Я молча выслушала все его претензии, спросила: «У тебя все?», Ваня ошеломленно сказал: «Да», и я повесила трубку. А потом позвонила Тимуру и долго ругалась с ним, нафига он лезет в мои отношения. На что тот обиженно бросил: «Ну и разбирайся сама!» и тоже бросил трубку. А потом вечером пришел в гости, и мы долго мирились.

— Господи, Ксюш, ты можешь собраться?! — взмолилась я.

— Да ну вас, зануды. Смотрите, какой день чудесный!!! — Ксюшка взобралась с ногами на подоконник и мечтательно закинула голову, подставляя щеки солнечным лучам. Тим усмехнулся, и оставил барабанные палочки. Потом встал из-за установки, подошел к Ксюшке сзади и резко хлопнул в ладоши над её ухом. Ксюха, не ожидавшая такого, вздрогнула, не удержала равновесие и свалилась с узкого подоконника. Мы рассмеялись, она же, поднявшись, скрипнула зубами:

— Ну, Тим! Держиииись! — и набросилась на Тимура. Тот успел вывернуться из-под её рук, и побежал к выходу из актового зала. Ксюшка с дикими криками — за ним. Спустя минуту их громкие голоса и топот ног были слышны уже по всей школе.

Я вздохнула, положила гитару на пол, и сама села рядом, сложив ноги по-турецки. Теперь придется ждать этих озорников. Завтра будет Последний Звонок. И меня классный руководитель попросил выступить с речью от имени всех выпускников. А я, в свою очередь, подбила ребят выступить с песней. Даже притащила Ксюху, хотя она из другой школы. Тим согласился аккомпанировать на барабанах, я играла на гитаре, а Ксюшка пела. Аккомпанемент у нас был небогатый, но все звучало довольно гармонично.

Было грустно расставаться со школой. Все-таки учеба — это все, чем я жила. Да еще и в ВУЗ я поступала не в столичный, что был недалеко от моего городка, а за три сотни километров, в городе, где жила бабушка. Родители решили, что мне так будет легче, все-таки буду под присмотром родной бабушки. Как бы они мне ни доверяли, но оставить на полную самостоятельность — боялись. Вдруг что со мной случится, а никого не будет рядом. Я согласилась с ними. В столицу поступать мне не очень-то и хотелось, потому что по новостям от Ксюшки я узнала, что Ваня собирается в тот же ВУЗ, что и я. А сердце по нему еще совсем не отболело.