Чтение онлайн

А тут еще на голову неожиданно свалились экзамены в форме ЕГЭ. Буквально за два месяца до окончания учебы. Преподаватели были в панике — как за столь короткое время успеть подготовить детей к такому экзамену? Уровень ЕГЭ по заданиям был на порядок выше, даже для нас, лицейских. Я экзамена не боялась, потому что на подготовку ходила уже с сентября, так как знала, что в моем ВУЗе мне все равно придется сдавать его по математике и русскому. Поступать мы с родителями решили на факультет прикладной математики и информатики, раз уж у меня с детства была к этому тяга.

Вот такие глобальные перемены ожидали меня в моем маленьком мире. Я, казалось, была к этому готова, и даже с нетерпением ждала их. От размышлений меня отвлекли прибежавшие Ксюха с Тимом. Тим прихрамывал на левую ногу, а Ксюшка была вся растрепанная, но довольная.

— Ты что с ним сделала? — удивилась я, поднимаясь с пола.

— Он просто получил по заслугам, — рассмеялась Ксюшка. — Давай, чертов барабанщик, поднимайся на сцену.

— Коза, — огрызнулся Тим, но послушался.

На следующее утро я все не могла усидеть на месте. Мне казалось, что я не так накрасилась, не так сидит новая рубашка, и совсем не идет короткая клетчатая юбка в складку. Мама пыталась заплести мне «корзинку» из косичек, и в конце концов ей все же это удалось. Скрепив последний узел белоснежного банта на моей дурной голове, она с облегчением вздохнула:

— Все, наконец.

— Мама! — взвыла я, критически оглядев себя в зеркало, — Ноги слишком худыыые!

— Настя! Перестань! Все отлично, белые гольфы все скрывают, зрительно полнят твои ножки. Со сцены все будет хорошо смотреться, хватит себя съедать! В конце концов, это твои ноги, и никуда ты от них не денешься, — попыталась пошутить мама, но безуспешно.

Я расплакалась. Вот почему, почему все так?! Почему я даже на праздник не могу надеть юбку, не смотря с отвращением в зеркало? Я уж молчу про выпускной…

— Я никуда не пойду. Нафиг. — Я скрестила руки на груди и села с независимым видом на диван.

— Насть, — вздохнула мама, и села рядышком, приобняв меня за плечи, — Мы с тобой проделали уже такой огромный путь, столько всего преодолели, и что, теперь ты сломаешься на этой ступеньке? — Я угрюмо молчала, — Ведь мы с папой так ждали этого дня, чтобы гордиться тобой. Посмотри, какая ты стала сильная, красивая, такая взрослая…Такая большая умница, Настя, никто не будет над тобой смеяться только из-за того, что тебе не идет юбка, или у тебя худые ножки. Между прочим, юбка тебе очень даже идет.

Я покосилась в зеркало. И вправду, было не так уж и страшно. Кеды, белые гольфы до колен, и коротенькая юбка. Ноги, хоть и были тоньше нормального, но были стройными.

— Ладно, — буркнула я. — Мне пора.

— Давай, удачи, — улыбнулась мама, и отвернулась. Но я заметила, что в глазах у неё блеснули слезы.

— Мам…

— Насть, иди. Мы с папой придем к десяти. Ты у нас молодец.

Я вздохнула, взяла гитару, и пошла к выходу…

— …Никогда нам с вами, ребят, не забыть эти стены, эти лица, эти минуты. Мы всю жизнь будем помнить наших любимых учителей, наших школьных друзей, и порой, уже взрослыми, возвращаться к ним. И кем бы мы ни стали — космонавтами, банкирами, врачами, учеными, и просто мамами и папами — все равно в душе навсегда мы останемся такими же маленькими школьниками, вечно списывающими, веселыми проказниками для наших учителей! — звонко отдавался мой голос во всех уголках актового зала. Я жутко волновалась. Хотелось плакать, но я привыкла сдерживаться. И последние слова «…мы бы хотели посвятить вам песню!» я уже произнесла без дрожи в голосе. На сцену поднялась Ксюша, Тим вытаскивал из-за кулис барабаны. Когда все было готово, я закинула на плечо ремень гитары и ударила по струнам.

…Все острова давным-давно открыты,

И даже те, где тесно и вдвоем,

Но все то, что мы знаем, ничего не значит,

Все то, что мы знаем, ничего не значит

Для нас — мы новый найдем!…

Детство убегало от нас куда-то вместе с этими строками, отдаваясь эхом в ушах. И с каждым ударом пальцев по струнам я понимала, что дальше — будет еще сложнее.

Я дописывала очередную главу своей сказки. Слова не складывались, а если и складывались, то неудачно, и не веяло от них тем самым теплом. Да что же такое-то, а?! Последние две недели я была сама не своя. Хотя это понятно — ЕГЭ, и долгое ожидание результатов…

Вот уже и выпускной был не за горами, всего через неделю, а оценок еще не было известно. И это выводило меня из строя. Ненавижу ждать. Ненавижу.

Вообще, предстоящая взрослая жизнь меня пугала не на шутку. Как-то я буду там, в новом городе? Опять привыкать ко всему и дергаться — заметят — не заметят. Самостоятельно. Мамы рядом не будет, и с друзьями будем видеться от силы раз в полгода…

Несмотря на свои внутренние сомнения, на нерешительный вопрос мамы «Насть, а может, годик посидишь дома? Подумаешь, отдохнешь…» я рубанула свое «Нет!». Показать свой страх? Да ни за что на свете. И пусть внутри меня сомненья-кошки расцарапали все в хлам, никому не стоит этого знать. А уж тем более маме. Она-то переживает не меньше меня, а может, даже и больше.

Все свои семнадцать лет я боялась огорчить или обидеть маму. Она вложила в меня буквально все — бросила работу, чтобы ухаживать за мной, чтобы я росла нормальной, не ущемленной девочкой, она воспитывала во мне характер, она переубеждала меня, если я сомневалась, и поднимала, если я падала. Но кто знает, каково было в эти моменты ей видеть мои слезы, мои сомненья, мои печали, она ведь тоже не могла знать будущего и могла упасть вместе со мной. Мама, обычно тихая, робкая и несмелая, яростно защищала мои интересы и меня. Однажды она везла меня, семилетнюю, на санках в больницу рано утром. Так как больница была далеко, а идти так долго мне было не под силу, она тащила меня на детских саночках. И по дороге мы встретили старушку, посмеявшуюся надо мной: «Не стыдно, такая большая девочка, и мама на санках везет!». Всегда молчаливая, мама мигом превратилась в разъяренную фурию, и послала эту старушку на все четыре стороны, обругав её при этом самыми непристойными словами. Послав к черту приличия, уважение к старости, и прочие принципы, защищая своего ребенка. Пусть неполноценного, пусть инвалида, но СВОЕГО. Кто знает, каково ей приходилось, когда она вела меня за руку по улице, и вместе со мной мужественно встречала эти удивленные взгляды. Кто знает, что творилось в её душе, когда им с папой приходилось тратить столько денег на мое лечение, тогда как моя семья была отнюдь не из богатых. Кто знает, каково ей было обделять вниманием и любовью второго своего ребенка, когда мы месяцами лежали в больницах. И ведь все это нужно было держать в себе, не показав своего отчаяния, чтобы не отчаялась я…

Поэтому я старалась отплатить ей тем же. Пободрее шагать по жизни, лишь бы не упасть духом. Иначе все то, что вложила в меня моя мама, напрасно.

Я дописала более-менее нормальную строчку и, вздохнув, отложила ручку. Перелистала шуршащие странички, густо исписанные ровным почерком. Кажется, близится счастливый конец. А, может быть, и начало новой истории.

Завибрировал мобильный. Я улыбнулась — наверняка Ксюша.

— Алло?

— Настя! Привет!!!

— Привет, Ксюхенций! — рассмеялась я. Интуиция меня еще ни разу не подводила.

— Ты где???

— Дома.

— Быстро вылетай в наш парк. У меня для тебя грандиозные новости!!! — голос подруги звенел колокольчиком. Значит, и вправду случилось что-то особенное.

— Хорошо, через двадцать минут буду. — улыбнулась я, и повесила трубку.

На улице стоял теплый июнь. Легкий ветерок трепал выбившиеся из косы волосы, солнце ласкало щеки, и день был, в общем-то, прекрасен. Я дошла до парка в конце улицы, прошлась по аллее в поисках Ксюши, но её нигде не было видно. «Пойду к фонтану и позову её туда» — решила я. Я обогнула по тропинке многочисленные клумбы с анютиными глазками и пионами, и направилась к фонтану, все еще бегая глазами по силуэтам прохожих в поисках подруги.

И тут взгляд зацепился за что-то. Тим. Тим и Ксюша. Она смеялась, брызгая водой из фонтана ему в лицо. Он улыбался ей в ответ, и обнимал её за тонкую талию. Стройная, с растрепанными кудрявыми волосами, в светлом платье, счастливая, она была очаровательна.

Как?! Как это могло произойти?!! Тим… Тим же… Он же мой, с головы до пяток! Меня прошиб озноб. Больше всего мне хотелось развернуться и уйти. И я уже почти сделала это, как…

— Насть! Настя, мы здесь! — они хором окликнули меня. Я натянула на лицо самую доброжелательнейшую из своих улыбок и повернулась обратно к ним: