Чтение онлайн

Через некоторое время Владимир Сергеевич начал тревожно поглядывать на часы.

— Чего это наша мамка загуляла? — подумал он вслух. — Пора бы ей вспомнить о нас!

В голове забродили разные пугающие мысли. Куда она пошла? К кому? В чей дом? Мало ли что может случиться! Уже поздно. Всякие люди бывают.

Владимир Сергеевич попробовал ходить из угла в угол, но ширма, груды всякой кукольной рухляди встали на его пути. Чуткой Милочке мгновенно передалась его тревога: она испуганно смотрела на отца. А Владимир Сергеевич вспомнил давнишнюю историю, как у знакомого художника исчезла жена. Так же вот ушла куда-то вечером и пропала.

Владимир Сергеевич мотался по загроможденной комнате и то без нужды причесывался, то смотрел в черное окно, то брал книгу или рылся в куклах, надевал на руку всяких зверушек.

— Какой адрес? Адрес ты какой записывала? — допытывался он у Милы. Но она помнила только проспект Дзержинского, и все. — Что же такое? Где она замешкалась? С ней вечно что-нибудь случается. Еще под машину угодит. В милицию, что ли, позвонить? — Владимир Сергеевич иронически изогнул бровь: «Дескать, сбежала жена с молодым донжуаном!»

Уже было одиннадцать, когда он начал одеваться.

— Потащусь к трамвайной остановке!

— И я с тобой! — воскликнула Мила, хватая пальтецо.

Ледяная, ветреная улица была усыпана огнями. На аптеке огненная змея обвилась вокруг ножки пылающей чаши, заглядывала в нее, на гастрономе, на кафе, на столовой горели фиолетовые, зеленые, красные буквы. Около безлюдной остановки в полустеклянном пустом киоске почему-то пылала лампочка. Журналы, книги, портретики киноартистов, коробки со значками и почтовыми марками, выставляемые днем на обозрение, сейчас были уложены на прилавке стопками и закрыты газетами.

Потрескивала, похрустывала угрюмая сибирская ночь, когда уже в одиннадцать всякая жизнь на улицах замирает. Из центра шли полупустые трамваи, убегали к березовой роще на месте бывшего кладбища. А оттуда прибегали совсем пустые.

Ольги Анатольевны все не было. Пряча лицо в поднятый меховой воротник, Милочка тихонько плакала. У Владимира Сергеевича от предчувствия беды пропала вся ирония. Он уже совсем собрался звонить в милицию, когда из тьмы появилась Ольга Анатольевна. Она шла тяжело, медленно и как-то равнодушно. По темному от сажи снегу волочился зажимчик поводка.

— Что ты?! Где ты была?! Почему так долго?! — бросился к ней Владимир Сергеевич.

— А где Лада? Где Лада? — тормошила ее Милочка.

Ольга Анатольевна слабо и почему-то виновато улыбнулась:

— Обманули, доченька… Пошутили по телефону… Николай Кириллов в том доме не живет. Я обошла, наверное, домов десять… А дома огромные, пятиэтажные. Устала. Никто и ничего о Ладе не слышал… Пошутили. А я сошла на соседней остановке, думаю, а вдруг бегает здесь…

— Ладно, бог с ней, с Ладой! — облегченно проговорил Владимир Сергеевич. — Хоть ты-то, божья душа, цела-здорова. Ну, идемте, идемте домой. Все перемерзли. Чаю попьем.

— Кто же это?.. Как же это мог он обмануть? — с недоумением все спрашивала и спрашивала пораженная Милочка…

Свет погасили. Все улеглись. Ольга Анатольевна взглянула в окно. В черноте ночи дома пропали, виднелись только золотые окна. Так художники в театрах, чтобы показать на сцене город и уходящую вдаль улицу, устраивают из лампочек на черном бархате окна в несколько рядов, и чем дальше, тем окна становятся меньше и меньше и наконец начинают походить на золотые соты, а между несуществующими домами тянутся светящиеся нити — цепочки лампочек. И даже катятся зеленые, красные огоньки машин.

Ольга Анатольевна смотрела во тьму. За каким же окном находится сейчас Лада? Под чьей кроватью свернулась она калачиком, вздрагивает во сне и сиротливо поскуливает?

В голове туманилось, руки и ноги чугунно отяжелели. Ольга Анатольевна легла, и ей почудилось, что затрещавшая кровать готова рухнуть от ее тяжести. Она мгновенно забылась и тут же очнулась от какой-то смутной тревоги. Но это ей только показалось, что она очнулась тут же: на самом деле она спала уже часа три.

За окном в морозном, туманном мраке лаял пес. Лада! Ее голос! Молоденький, мальчишеский, задиристый!

Ольга Анатольевна вскочила, стряхнув с себя усталость, приникла к окну. В темноте смутно проступал противоположный дом с четырьмя огненными прерывистыми полосами, расчертившими его от крыши до земли, — это горели огни на лестницах подъездов. В окнах виднелись куски этих пустынно-печальных лестниц. Внизу смутно белел снег. Больше ничего не было видно.

Ольга Анатольевна открыла морозно затрещавшие двери на балкон. Седая стужа обдала ее. На балконе из сугроба торчала кадушка с соленой капустой, а на гвозде висела обросшая инеем сетка с продуктами.

Собака лаяла за соседним домом. Неужели Лада прибежала? А почему бы и нет? Или, может быть, ее тайком вывели гулять в этот поздний час?

Ольга Анатольевна, не зажигая света, торопливо оделась, схватила поводок и вышла. Оставляя на темном снегу белые следы-провалы, она прокралась среди кустов к соседнему дому. Глухо, пусто, мертво в эти три часа пополуночи. Трескучий мороз обжигал лицо. Казалось, в городе ничего нет живого, поэтому так тревожно и тоскливо лает собака. Ольга Анатольевна выбежала из-за дома и увидела возле мусорных железных ящиков темное пятно.

— Лада, Лада! — закричала она, бросаясь к собаке. Та метнулась от нее. Ольга Анатольевна остановилась, провела рукой по лицу, горестно смотрела на удиравшую черную собачонку.

Еще походила между домами, вглядываясь в туманную темноту, из которой проступали деревянные грибки с заваленными снегом песочницами, железные воротца качелей, длинные ледяные дорожки, что тянулись от дощатых горок, тоже покрытых сверху льдом, скамейки и узкие столики, заваленные снегом. Летней порой здесь не умолкая стучат костяшками домино.

Услышав глухой лай на другой стороне улицы, где жались деревянные дряхлые домишки, Ольга Анатольевна направилась туда. За ветхим забором не умолкал пес. Он, должно быть, сидел на цепи и от стужи, от неволи, от голода лаял и лаял. Ольга Анатольевна, провалившись по колена в снег, притаилась у забора, послушала. Нет, голос не Лады! И она заспешила домой, в темный уют квартиры с горячими батареями…

В воскресенье Ольга Анатольевна пошла на птичий базар. В городе ему не отвели место, и люди просто собирались в уголке березового парка. Еще недавно здесь было кладбище.