Чтение онлайн

Итак, Брандис получил имя «Коппи», вследствие чего его авторитет сразу же вырос в глазах всего полка.

Если Маленький Вилли Винки проявлял интерес к кому-либо, то счастливчику начинали завидовать и офицеры, и рядовые. Сын полковника считался кумиром полка, хотя и не выглядел красивым ребенком: его лицо усыпали веснушки, а ноги покрывали царапины. Кроме того, несмотря на слезные мольбы матери, он настоял на том, чтобы его длинные рыжие локоны коротко остригли по военному образцу.

– Я хочу, чтобы моя прическа была как у сержанта Тамминза, – потребовал Маленький Вилли Винки, и после получения поддержки отца жертвоприношение совершилось.

Через три недели после того, как он наградил своей детской привязанностью лейтенанта Брандиса (теперь мы для краткости станем называть его Коппи), Маленькому Вилли Винки довелось открыть страшные вещи, в какой-то степени даже лежащие за пределами его понимания.

Коппи отвечал ему привязанностью, сопровождавшейся очевидной выгодой. Так, Коппи разрешил ему поносить свою большую саблю, величиной с самого Маленького Вилли Винки, в течение пяти восхитительных минут. Коппи обещал подарить ему щенка терьера. И наконец, Коппи разрешил ему присутствовать при таинственном процессе своего бритья. При этом Коппи сказал даже, что в свое время Маленький Вилли Винки сам станет владельцем коробки с блестящими ножами, серебряным футляром для мыла и кисточки для бритья с серебряной ручкой. Решительно не существовало никого, кроме его отца (обладающего правом вручения или изъятия знака отличия за хорошее поведение), хоть наполовину такого мудрого, сильного и храброго, как Коппи, грудь которого украшали медали за Афганистан и Египет [108] .

Почему же тогда Коппи оказался повинным в такой несвойственной мужчинам слабости, как поцелуи, страстные поцелуи с «большой девочкой», а именно с мисс Аллардайс?

Во время утренней прогулки Маленький Вилли Винки видел, как Коппи занимался этим, а поскольку мальчик считал себя джентльменом, он сразу же проехал мимо и направился к своему груму [109] , чтобы тот ненароком не увидел этой сцены.

При обычных обстоятельствах он бы посоветовался с отцом, но в данном случае он инстинктивно почувствовал, что здесь такое дело, о котором сначала следовало поговорить с самим Коппи.

– Коппи, – позвал Маленький Вилли Винки, удерживая лошадь около бунгало [110] младшего офицера. – Я хочу видеть тебя, Коппи!

– Заходи, молодой человек, – отозвался Коппи, завтракавший в окружении своих собак. – Какая неприятность привела тебя сюда сейчас?

Маленький Вилли Винки в течение трех дней не делал ничего намеренно дурного, и посему ощущал себя пребывающим на вершинах добродетели.

– Я не сделал ничего плохого, – сказал он, погружая свое тело в кресло, при этом старательно подражая усталому полковнику, вернувшемуся после большого парада. Он сунул свой веснушчатый нос в чашку с чаем и, глядя поверх чашки, спросил: – Скажи мне, Коппи, прилично ли целовать больших девочек?

– Боже милостивый! Ты рано начинаешь! Кого ты хочешь целовать?

– Никого. Моя мама, правда, всегда целует меня, если ее не остановить вовремя. Но если это неприлично, почему же ты целовал прошлым утром большую девочку майора Аллардайса около рва?

Коппи нахмурил брови. Они с мисс Аллардайс, используя множество уловок, пытались сохранить в секрете свои свидания на протяжении двух прошедших недель.

Причины, по которым майору Аллардайсу не следовало знать, как обстоит дело, еще хотя бы в течение следующего месяца, были весьма существенными и достаточно важными, но вот некстати маленький человечек оказался посвященным слишком во многое.

– Я видел тебя, – сказал Маленький Вилли Винки спокойно, – но мой грум не видел. Я сказал ему: «Вали отсюда!»

– О, какой ты разумный, – вздохнул бедный Коппи изумленно-серьезно. – И скольким людям ты уже об этом рассказал?

– Знаю только я. Ты ведь не рассказывал всем о том, как я пытался объехать буффало, когда захромал мой пони. К тому же мне подумалось, что тебе не понравилась бы моя болтливость.

– Винки, – произнес Коппи воодушевленно, потрясая маленькую ручку, – ты лучший из самых лучших мальчиков. Видишь ли, ты пока не можешь понять всего. Однажды… (Пропади все пропадом! Как я мог допустить, что ты увидел это?) я собираюсь жениться на мисс Аллардайс, и тогда она станет миссис Коппи, как ты меня называешь… Но если твое воображение слишком сильно потрясено зрелищем поцелуев с большими девочками, тогда пойди и расскажи все своему отцу.

– И что тогда случится? – спросил Маленький Вилли Винки, который твердо верил во всемогущество своего отца?

– У меня возникнут большие неприятности, – сознался Коппи, выдвигая свой самый веский довод и сопроводив его многозначительным взглядом, обращенным к обладателю тайны.

– Тогда я не стану этого делать, – сказал Маленький Вилли Винки храбро. – Но папа говорит, что постоянно целоваться недостойно мужчины, и я не думаю, что и дальше ты продолжишь этим заниматься, Коппи.

– Я не постоянно целуюсь, приятель. Это только сейчас и потом. А когда ты станешь большим, ты тоже так станешь делать. Твой папа имел в виду, что это нехорошо для маленьких мальчиков.

– А, – сказал Маленький Вилли Винки, – это как кисточка для бритья?

– Совершенно верно, – согласился Коппи серьезно.

– Не думаю, что мне когда-нибудь захочется целовать каких-нибудь больших девочек, кроме моей мамы, но ее-то я должен целовать, понимаешь?

Последовало долгое молчание, нарушенное Маленьким Вилли Винки.

– Тебе нравится эта большая девочка, Коппи?

– Ужасно, – ответил Коппи.

– Она тебе нравится даже больше, чем Белл, или Буча, или я?

– Это разные чувства, – объяснил Коппи. – Видишь ли, в ближайшее время мисс Аллардайс станет моей, а ты вырастешь, станешь командовать полком и тому подобное. Это же совсем разные вещи!

– Хорошо, – согласился Маленький Вилли Винки, вставая. – Если тебе нравится эта большая девочка, то я никому ничего не скажу. А теперь я должен идти.

Коппи поднялся и проводил своего маленького гостя до двери, добавив:

– Ты лучший из мальчиков, Винки. Вот что я тебе скажу. Через тридцать дней ты можешь рассказать об этом, рассказать кому только захочешь.

Итак, секрет свидания Брандиса и мисс Аллардайс зависел теперь от слова маленького мальчика. Но Коппи не беспокоился, поскольку твердо верил в честность Маленького Вилли Винки и знал, что тот не нарушит своего слова.

Теперь Вили Винки проявил особый и необычайный интерес к мисс Аллардайс и, медленно двигаясь вокруг этой занимавшей его молодой леди, серьезно разглядывал ее не мигая. Он пытался понять, почему Коппи должен был целовать ее. Она и наполовину не выглядела столь прекрасной, как его мать. С другой стороны, она нравилась Коппи и скоро станет принадлежать ему. Поэтому следовало распространять на нее такое же уважение, какое заслуживают большая сабля Коппи или его блестящий пистолет. Мысль о том, что у него с Коппи есть общий секрет, сделала поведение мальчика добродетельным на протяжении целых трех недель. Но вдруг прорвалось то низкое, что скрывается в человеке, и он устроил нечто, названное им «лагерным костром», в дальней части сада.

Не мог же он предвидеть, что взлетевшие искры подожгут стог сена, принадлежащий полковнику, и истребят запас пищи для лошадей? Неожиданно мягким оказалось наказание: лишение знака отличия и, что самое прискорбное, – двухдневное заключение в «казарме» (дом и веранда) вместе с исчезновением доброго выражения на лице отца.

Он принял приговор, как положено человеку достойному. С трясущейся нижней губой отдал честь и, отпущенный наконец из комнаты, убежал горько плакать в детскую, называемую им «мое жилище». Коппи пришел после полудня и постарался утешить виновного.