Чтение онлайн

При этом писателей эпохи Возрождения в первую очередь интересуют индивидуальные проявления человеческой личности, ее своеобразие и непохожесть на других. Для них не подлежит сомнению, что каждый человек от рождения наделен только хорошими и добрыми качествами, а превращение его в негодяя, предателя или злодея связано с отклонениями от предназначенного ему пути. Отклонения эти вызваны дурным воспитанием, причем «воспитателями» человека выступают не только родители и педагоги, но и все его окружение.

Появляется учение о том, что Бог передал на земле свою власть человеку. Человек же должен доказать, что он достоин столь высокого предназначения, что он действительно подобен Богу. Это учение получило название «антропоцентризм» (человек – центр Вселенной), а мыслителей Возрождения стали называть гуманистами.

Мировоззрение гуманистов на этапе Возрождения характеризуется установкой на материалистическое истолкование законов природы (принцип «природосообразности»), антропоцентризм (человек рассматривается как венец природы), рационализм (человек познает окружающий мир и самого себя с помощью разума, что отличает его от всех остальных земных существ и приближает к Богу, чьим подобием на земле человек и является). Это были основы новых общественных взглядов, новой идеологии, отвечающей интересам буржуазии. Само возникновение буржуазной идеологии приводит к постепенному разрушению средневековой концепции мира и человека.

Одновременно меняется и характер искусства. Антропоцентристские тенденции гуманизма заставляют деятелей Возрождения отказаться от традиций средневекового искусства и обратиться «через головы» своих непосредственных предшественников к искусству античности. Такой выбор свидетельствует о том, что искусство осознается гуманистами как особая и специфическая форма человеческой деятельности. Суть этой деятельности заключается для ренессансных мыслителей в создании «другой», «украшенной» природы на основе подражания реальной природе и «образцам» (то есть античному искусству). Так, в недрах Возрождения формируется творческий метод – ренессансный классицизм, или классицизм Возрождения, на основе которого начинает формироваться художественная система европейского классицизма и возникает первое литературное направление, также называющееся «ренессансный классицизм», или «классицизм Возрождения». К этому же времени относятся первые попытки создания «нормативных поэтик», своеобразных учебников для молодых писателей. Положив в основу своих сочинений принципы Аристотеля, такие поэтики создавали итальянцы Ю. Ц. Скалигер, Л. Кастельветро, англичанин Ф. Сидни и др.

Искусство классицизма возникло как попытка преодолеть абстрактность средневекового искусства, опиравшегося на религиозные представления о мире и человеке. Классицизм – творческий метод светского искусства, тесно связанный с идеями гражданственности.

Дезидерий Эразм – одна из самых крупных фигур эпохи Возрождения. Он был идеологом гуманизма, страстным популяризатором античности, критиком религиозного мракобесия. Ученый-богослов, он хотел возродить чистоту ранней Христовой церкви, проповедовавшей любовь, а не нетерпимость.

Славу Эразму принесла его книга «Похвала Глупости», яркое сатирическое произведение, высмеивающее пороки современного ему общества и утверждающее идеалы гуманизма.

Не меньшей популярностью у современников пользовались и его диалоги, объединенные в книгу «Разговоры запросто». Он начал писать их еще в самом конце XV века, когда учился в Сорбонне. Тогда Эразм задумал создать новый учебник латинского языка, в котором все основные грамматические примеры давались бы в непринужденной забавной форме. Небольшие сценки с разговорами на житейские темы были написаны на прекрасной латыни, но их содержание оказалось настолько глубоким, что только при жизни писателя книга выдержала более 100 изданий. Успех диалогов заставлял писателя постоянно возвращаться к книге, над которой он проработал более пятнадцати лет.

Жанр диалога был очень популярен в эпоху Возрождения. Увлечение античностью и изучение Платона, выдающегося мастера этого жанра, открыли гуманистам лаконичность и динамизм диалога. В репликах собеседников они раскрывали их характеры, а полемика беседующих позволяла поставить перед читателем сложнейшие проблемы. Простота разговорной речи делала диалог демократичным.

Вам предлагается диалог «Исповедь солдата».

Ганнон. Трасимах [143]

ГАННОН. Откуда к нам, Трасимах? Уходил ты Меркурием [144] , а возвращаешься Вулканом [145] .

ТРАСИМАХ. Какие там еще Меркурии, какие Вулканы? О чем ты толкуешь?

ГАННОН. Да как же: уходил – будто на крыльях улетал, а теперь хромаешь.

ТРАСИМАХ.С войны так обычно и возвращаются.

ГАННОН. Что тебе война – ведь ты пугливее серны!

ТРАСИМАХ. Надежды на добычу сделали храбрецом.

ГАННОН. Значит, несешь уйму денег?

ТРАСИМАХ. Наоборот, пустой пояс [146] .

ГАННОН. Зато груз необременительный.

ТРАСИМАХ. Но я обременен злодеяниями.

ГАННОН. Это, конечно, груз тяжелый, если верно сказано у пророка [147] , который грех зовет свинцом.

ТРАСИМАХ. Я и увидел и совершил сам больше преступлений, чем за всю прошлую жизнь.

ГАННОН. Понравилось, стало быть, воинское житье?

ТРАСИМАХ. Нет ничего преступнее и злополучнее!

ГАННОН. Что же взбредает в голову тем, которые за плату, а иные и даром, мчатся на войну, будто на званый обед?

ТРАСИМАХ. Не могу предположить ничего иного, кроме одного: они одержимы фуриями [148] , целиком отдались во власть злому духу и беде и явно рвутся в преисподнюю до срока.

ГАННОН. Видимо, так. Потому что для достойного дела их не наймешь ни за какие деньги. Но опиши-ка нам, как происходило сражение и на чью сторону склонилась победа.

ТРАСИМАХ. Стоял такой шум, такой грохот, гудение труб, гром рогов, ржание коней, крики людей, что я и различить ничего не мог – едва понимал, на каком я свете.

ГАННОН. А как же остальные, которые, вернувшись с войны, расписывают все в подробностях, кто что сказал или сделал, точно не было такого места, где бы они не побывали досужими наблюдателями?

ТРАСИМАХ. Я убежден, что они лгут почем зря. Что происходило у меня в палатке, я знаю, а что на поле боя – понятия не имею.

ГАННОН. И того даже не знаешь, откуда твоя хромота?

ТРАСИМАХ. Пусть Маворс [149] лишит меня наперед своей благосклонности – пожалуй что нет. Скорее всего, камень угодил в колено или конь ударил копытом.

ГАННОН. А я знаю.

ТРАСИМАХ. Знаешь? Разве тебе кто рассказал?

ГАННОН. Нет, сам догадался.

ТРАСИМАХ. Так что же?

ГАННОН. Ты бежал в ужасе, грохнулся оземь и расшиб ногу.

ТРАСИМАХ. Провалиться мне на этом месте, если ты не попал в самую точку! Твоя догадка так похожа на правду!