Чтение онлайн

ГАННОН. Ступай домой и расскажи жене о своих победах.

ТРАСИМАХ. Не слишком сладкой песнею она меня встретит, когда увидит, что муж возвращается наг и бос.

ГАННОН. Но как ты возместишь то, что награбил?

ТРАСИМАХ. А я уж возместил.

ГАННОН. Кому?

ТРАСИМАХ. Потаскухам, виноторговцам и тем, кто обыграл меня в кости.

ГАННОН. Вполне по-военному. Худо нажитое пусть сгинет еще хуже – это справедливо. Но от святотатства, я надеюсь, вы все-таки удержались.

ТРАСИМАХ. Что ты! Там не было ничего святого. Ни домов не щадили, ни храмов.

ГАННОН. Каким же образом ты искупишь свою вину?

ТРАСИМАХ. А говорят, что и не надо ничего искупать – дело ведь было на войне, а на войне, что бы ни случилось, все по праву.

ГАННОН. Ты имеешь в виду – по праву войны?

ТРАСИМАХ. Верно.

ГАННОН. Но это право – сама несправедливость! Тебя повела на войну не любовь к отечеству, а надежда на добычу.

ТРАСИМАХ. Не спорю и полагаю, что не многие явились туда с более чистыми намерениями.

ГАННОН. Все же утешение: не один безумствуешь, а вместе со многими.

ТРАСИМАХ. Проповедник с кафедры [150] объявил, что война справедливая.

ГАННОН. Кафедра лгать не привычна. Но что справедливо для государя, не обязательно справедливо и для тебя.

ТРАСИМАХ. Слыхал я от людей ученых, что каждому дозволено жить своим ремеслом.

ГАННОН. Хорошо ремесло – жечь дома, грабить храмы, насиловать монашек, обирать несчастных, убивать невинных!

ТРАСИМАХ. Нанимают же мясников резать скотину, – за что тогда бранить наше ремесло, если нас нанимают резать людей?

ГАННОН. А тебя не тревожило, куда денется твоя душа, если тебе выпадет погибнуть на войне?

ТРАСИМАХ. Нет, не очень. Я твердо уповал на лучшее, потому что раз навсегда поручил себя заступничеству святой Варвары.

ГАННОН. И она приняла тебя под свою опеку?

ТРАСИМАХ. Да, мне показалось, что она чуть-чуть кивнула головой.

ГАННОН. Когда это тебе показалось? Утром?

ТРАСИМАХ. Нет, после ужина.

ГАННОН. Но об ту пору тебе, верно, казалось, что и деревья разгуливают.

ТРАСИМАХ. Как он обо всем догадывается – поразительно!.. Впрочем, особенную надежду я возлагал на святого Христофора и каждый день взирал на его лик.

ГАННОН. В палатке? Откуда там святые?

ТРАСИМАХ. А я нарисовал его на парусине углем.

ГАННОН. Вот уж, конечно, не липовая, как говорится, была защита – этот угольный Христофор. Но шутки в сторону: я не вижу, как ты можешь очиститься от такой скверны, разве что отправишься в Рим [151] .

ТРАСИМАХ. Ничего, мне известна дорога покороче.

ГАННОН. Какая?

ТРАСИМАХ. Пойду к доминиканцам [152] и там задешево все улажу.

ГАННОН. Даже насчет святотатства?

ТРАСИМАХ. Даже если бы ограбил самого Христа да еще и голову бы ему отсек вдобавок! Такие щедрые у них индульгенции [153] и такая власть все устраивать и утишать.

ГАННОН. Хорошо, если Бог утвердит ваш уговор.

ТРАСИМАХ. Я о другом беспокоюсь – что диавол не утвердит. А Бог от природы жалостлив.

ГАННОН. Какого выберешь себе священника?

ТРАСИМАХ. Про которого узнаю, что он самый бесстыжий и беззаботный.

ГАННОН. Чтобы, значит, дым с чадом сошлися, как говорится? И после этого будешь чист и причастишься тела Господня?

ТРАСИМАХ. Почему же нет? Как только выплесну всю дрянь к нему в капюшон, тотчас станет легко. Кто отпустил грехи, тот пусть дальше об них и думает.

ГАННОН. А как ты узнаешь, что отпустил?

ТРАСИМАХ. Да уж узнаю.

ГАННОН. По какому признаку?

ТРАСИМАХ. Он возлагает руки мне на голову и что-то там бормочет, не знаю что.

ГАННОН. А что, если он оставит все твои прегрешения на тебе и, когда возложит руку, пробормочет так: «Отпускаю тебе все добрые дела, коих не нашел за тобою ни единого, и каким встретил тебя, таким и провожаю»?

ТРАСИМАХ. Это его дело. Мне достаточно верить, что я получил отпущение.

ГАННОН. Но такая вера опасна. Быть может, для Бога, которому ты должник, ее недостаточно.

ТРАСИМАХ. Откуда ты взялся на моем пути, чтобы ясную мою совесть затуманивать облаками?

ГАННОН. Счастливая встреча: друг с добрым советом – добрая примета в пути.

ТРАСИМАХ. Может, она и счастливая, но не слишком приятная.

Немецкий поэт XVI века Ганс Сакс был простым сапожником в городе Нюрнберге. С детства он увлекся творчеством мейстерзингеров, городских поэтов, объединявшихся в особые цехи, и прошел специальный курс обучения в одном из цехов. Захваченный идеями Возрождения, он принимает активное участие в реформации церкви, отстаивая в своей поэзии идеи протестантизма. Но основой поэтического творчества Г. Сакса были бытовая сатира и назидание. Поэт обращается к простым людям города Нюрнберга.

Г. Сакс создавал произведения в средневековых жанрах, но вкладывал в них новое гуманистическое содержание. Одним из самых любимых его жанров был шванк. Шванк – это стихотворная новелла сатирического содержания. Под пером Г. Сакса шванк приобретает черты басни: в нем всегда содержится ясное и разумное назидание, но в то же время поэт стремится сохранить бытовой реализм повествования, не переходящий в чистую аллегорию.

Шванк «Святой Петр и коза» очень характерен для творчества Г. Сакса. Здесь есть четкое назидание (определите его сами), но это не простая аллегория. Приглядитесь к характеру св. Петра, этот простодушный апостол обладает многими чертами немецкого горожанина. Мудрость и терпение Господа также не декларируются, а поэтически показываются в шванке. Небольшое произведение изображает перед нами целый мир, где даже старуха и коза раскрываются перед читателем почти полностью.