Чтение онлайн

Поэту-символисту Брюсову близка символика лермонтовского стихотворения «Поэт», в котором говорится об утрате поэзией своей общественной роли. В стихотворении «Кинжал» из пятой книги стихов «Stephanos» («Венок») Брюсов размышляет о нравственном долге художника слова, который должен быть «всегда с людьми, когда глумит гроза».

Революционные перемены 1917 года Брюсов воспринял как обновляющую «огненную купель» социальной стихии. Он деятельно работает в Наркомпросе, Госиздате, возглавляет президиум Всероссийского союза поэтов, преподает в Московском университете. В 1921 году по инициативе Брюсова открывается Высший литературно-художественный институт, где он преподает историю греческой, римской, русской литератур, теорию стиха, сравнительную грамматику индоевропейских языков, латынь, историю математики. Эта исполинская по своим масштабам деятельность сопровождается изданием целого ряда поэтических сборников.

Трудолюбие Брюсов всегда ставил рядом с вдохновением. По мысли поэта, литературное творчество требует постоянного, напряженного труда. Как свидетельствуют современники, Брюсов работал над своими стихами каждый день и «гордился этим, как победой над темной стихией души».

В истории русской поэзии Брюсов навсегда остался неустанным тружеником литературы, подчинившим свое вдохновение постоянному труду. Эта систематическая, планомерная работа над стихом порой вступала в противоречие с вдохновением, и последние сборники поэта уступали в свежести восприятия мира его лучшим книгам. Но в истории русской поэзии Брюсов, соединивший новаторские искания с опытом классиков, навсегда остался автором благородно-торжественных, «кованых», строгих стихов, отличающихся «мужественным подходом к теме» (О. Мандельштам), содержащих «ряд небывалых откровений, озарений почти гениальных» (А. Блок).

В стихотворении «Родной язык» Валерий Брюсов приоткрывает тайны своего творчества. Это монолог поэта-новатора, одержимого идеей непрерывного обогащения изобразительного арсенала поэзии. В стремлении познать «тайну звуков странных» и «потаенный смысл слов» Брюсов является в стихотворении «дерзким» «магом» языка, владеющим всем богатством поэтических приемов, которые ярко воссоздают процесс творчества. В образной системе стихотворения велика, например, роль оксюморонов, представляющих собой неожиданное сочетание контрастных по значению слов: «радостью измучен», «упоен тоской»; обращений, срастающихся с пронзительно точной характеристикой родного языка.

Кризис символизма, возникший в 1910-е годы, породил новое течение модернизма – акмеизм. Акмеисты оставили заметный след в истории русской литературы начала XX века. Термин акмеизм образован от греческого слова расцвет (вершина, высшая степень чего-либо). Акмеисты стремились увидеть и показать красоту и ясность красок окружающего мира. Сущность поисков акмеистов помогают уяснить другие названия этого течения: кларизм, адамизм. Термин кларизм – от латинского слова ясный – предполагает понятность художественных образов и поэтического языка. Адамизм подчеркивает связь поэзии с реальной жизнью человека и сбрасывает покров таинственности, превращая далекое в близкое и понятное. Именно такой «мужественно твердый и ясный взгляд на жизнь» (Н. Гумилев) выражен в стихотворении С. М. Городецкого, обращенном к библейскому праотцу Адаму.

О «совершенном по красочности и конкретности словаре» Городецкого А. А. Блок писал в 1905 году в своей статье «Краски и слова», приводя в пример стихотворение «Зной»:

В 1911 году С. М. Городецкий и Н. С. Гумилев возглавили новое литературное объединение «Цех поэтов», которое резко отмежевалось от символизма. Небольшая, но сплоченная группа поэтов, среди которых были А. А. Ахматова, О. Э. Мандельштам и др., объявила о возникновении нового поэтического течения – акмеизма. Угасавшему символизму были противопоставлены «буйное жизнеутверждение», «радостное любование бытием», реальным миром вещей и явлений, логически ясный и точный язык.

Одним из манифестов акмеизма стала статья Николая Степановича Гумилева (1886—1921) «Наследие символизма и акмеизм». В 1912 году вышел в свет его первый акмеистический сборник «Чужое небо», принесший поэту репутацию «мастера». Лирические строки этого сборника уводят читателя в дальние экзотические края: Азию, Африку, Америку. Рисуя дальние пределы, поэт создает «мир зрительных образов, напряженных и ярких». Многочисленные герои «Чужого неба» полнокровно раскрываются в богатстве и сложности их внутреннего мира.

Начал свой творческий путь Гумилев книгой стихов «Путь конквистадоров», в которой поэт прославил образ одинокого завоевателя (от испанского слова conquistador), бросившего вызов тусклой действительности. Об этой книге Гумилев в будущем предпочитал не вспоминать, так как осознавал ее незрелость. Но она явилась одним из этапов формирования его как поэта. В сборнике «Путь конквистадоров» уже намечены темы, которые станут впоследствии лейтмотивами творчества Гумилева: тема пути, скитаний, тема поиска истины, тема сильного человека, тема смерти. Уже в первой своей книге поэт испытывает заметное влияние немецкого философа Ф. Ницше с его культом «сверхчеловека», идеей безостановочной, напряженной работы духа, созидания новых ценностей, борения добра и зла. Воздействие этих философских учений наложит свой отпечаток и на последующие книги стихов поэта.

В 1907 году Гумилев, вопреки воле родителей, посещает Ближний Восток, где его путь пролегал через Стамбул, Измир, Каир и Порт-Саид. Впечатления от тропических стран, новые ощущения и мысли отразились в книге стихотворений «Романтические цветы», опубликованной в 1908 году в Париже.

Визитной карточкой молодого поэта стало стихотворение «Жираф» из этого сборника. Стихотворение представляет собой монолог-воспоминание лирического героя, в котором красочный рассказ об экзотических краях и «изысканном» жирафе контрастирует с грустным настроением молодой женщины – она далека от «веселых сказок таинственных стран». Но поэт трепетно верит, что «тяжелый туман» в состоянии души можно преодолеть завораживающей воображение прекрасной и таинственной сказкой о грациозном животном.

В декабре 1909 года Гумилев в одиночку уезжает на несколько месяцев в Абиссинию и по возвращении в Россию в 1910 году издает новый сборник стихотворений «Жемчуга». В этой книге Гумилев остается верен идее пути, скитаний, в ней вновь возникают образы разных веков и стран, ее лирический герой стремится к предельно сильным переживаниям: его посещают «чудовищное горе», испытания трагической любовью, муки творчества.

Сборник «Жемчуга» начинается знаменитым стихотворением «Волшебная скрипка», которое проникнуто пафосом духовных исканий и завораживает читателя волшебством ритма. Стихотворение Гумилев посвящает своему старшему современнику – поэту В. Я. Брюсову. Волшебная скрипка выступает в стихотворении в качестве символа вдохновения, творчества. «Царственные звуки» высокого искусства целиком захватывают человека-творца. Но тема творчества как неустанного труда и самосожжения переплетается в «Волшебной скрипке» с побочной темой противостоящего ему зла. Такое перетекание одной темы в другую свойственно поэтике Гумилева. Поэтому в разветвленной системе образов стихотворения так неотделимы «счастье» и «духи ада», «сокровища» и «чудовища», «славная смерть» и «страшная смерть».

Во многом успеху сборника «Жемчуга» способствовал и знаменитый четырехчастный цикл стихотворений «Капитаны», в котором поэт вновь обращается к героике подвига.

Гумилев всегда восторгался дерзостными деяниями великих мореплавателей: Кука и Колумба, Лаперуза и де Гама. Его «Капитаны», отличающиеся изысканностью художественной формы и благозвучием стиха, стоят в этом ряду и прославляют отвагу и несгибаемую силу духа человека.

В начале Первой мировой войны поэт уходит добровольцем в уланский полк: романтический пафос конквистадорства он переносит в действительную жизнь. Отважный разведчик и кавалерист, Гумилев награждается высшими знаками солдатской доблести – двумя Георгиевскими крестами. В декабре 1915 года вышла новая книга поэта «Колчан». Большинство стихотворений нового сборника написано до войны. В обращении к бессмертным памятникам скульптуры и архитектуры, мифологии, творческому опыту писателей и художников полнокровно отражается многогранная внутренняя жизнь Гумилева. В лирике сборника «Колчан» поэт предстает перед читателем откровенным и требовательным к себе человеком («Я не прожил, я протомился…»). Сама же война показана в книге «величавым», «светлым» и «святым» делом, испытанием воли, мужества и патриотизма.