Чтение онлайн

Новогодний праздник длится пышно,

Влажны стебли новогодних роз…

Ныне для меня Новый год – это прежде всего праздник памяти.

А ведь «Поэма без героя» – тоже о Новогодье, о том, как встречал свой последний Новый год – 1914-й – Серебряный век. В поэме его встречают в «Бродячей собаке», в глубине двора Михайловского театра. Под сводами этого великого подвала собрались Ахматова и Мандельштам, Маяковский и Хлебников, Карсавина и Глебова-Судейкина, Михаил Кузмин и будущий самоубийца Князев. Есть легенда, что на полчаса перед Новым годом туда заехали Распутин с Феликсом Юсуповым. Скорее всего, это только легенда. Но легенда и есть атмосфера Нового года.

Новогодняя ночь – время добра и совести, детства и зрелости одновременно. И ёлка, снова ёлка. Отчего нас так увлекает и привлекает это хвойное дерево? Этот запах свежей смолы, эти колючие иголки, эти зеркальные шары? И всё вместе – это обещание, это подарок авансом за то, что ты – человек. И неслучайно всем так милы и симпатичны дары, которые мы приносим в семью, которыми мы награждаем друзей. Когда-то великий Шота Руставели сказал: «Что отдал – твоё».

Вы замечали, что Новый год способствует добрым, бескорыстным поступкам? Я был свидетелем такого спонтанного, новогоднего добра.

Мой день рождения 29 декабря. Я – Козерог со всеми вытекающими из этого последствиями. После скандала с альманахом «Метрополь» я был внесён в «чёрные списки» всей советской литературной и кинематографической индустрии. Три года я перебивался случайными заработками, под чужим именем разбирал «самотёку» в газете «Неделя». И понятно, что справлять свои дни рождения в этот мрачный период я не мог – в кармане не было ни копейки.

Правда, один раз день рождения я всё-таки отпраздновал. У моего приятеля, знаменитого в ту пору поэта, день рождения сына тоже выпадал на 29 декабря. И поэт пригласил меня на именинный обед.

Жил он в знаменитой высотке на Котельнической набережной. В огромной комнате стояла замечательная ёлка до потолка. Пахло хвоей, корицей, мандаринами и ещё чем-то вкусным и новогодним. За столом нас оказалось немного, человек семь-восемь. Посреди торжества неожиданно раздался телефонный звонок. Хозяин ушёл в свой кабинет. Через несколько минут он с изменившимся лицом вернулся в столовую. Оказалось, что ему звонил его одноклассник, человек, с которым он не виделся тридцать лет. И звонил вот по какому поводу: как раз под Новый год этот человек задумал жениться, и его невеста категорически потребовала, чтобы свадьба состоялась под новогодней ёлкой. А именно ёлки и были в том году очередным советским дефицитом. Без ёлки невеста под венец не шла. И вот жених решил обратиться к всемогущему в те времена поэту с просьбой достать ёлку. И то, что произошло дальше, – произошло буквально на моих глазах.

Дом на Котельнической – особый дом. Это было государство в государстве. Там можно было жить, не выходя за пределы этой крепостной сталинской громады. К вашим услугам были любые магазины, свой кинотеатр, ателье, библиотеки, различные службы быта, в том числе и грузоперевозка.

Наш поэт немедленно вызвал грузовое такси и велел грузчикам аккуратно погрузить в него свою ёлку, со всеми гирляндами, игрушками, лампочками, свечами и золочёными орехами.

Надо ли говорить, что новогодняя свадьба его одноклассника состоялась.

Всякий Новый год – это ко всему ещё и пограничная черта. И заглянуть за неё можно только в магическое зеркало, лучше всего это получается на Святках. Ведь Святки – это конец новогодней мистерии. Что нам готовит новогоднее зазеркалье в этом году? Говорят, что надежда умирает последней. Надо только помнить, что надежда – тоже часть новогоднего ритуала: под ёлкой, под серпантином, с бокалами шампанского мы все дети надежды. Мы точно знаем, что сбудутся не только большие общегосударственные замыслы, но и счастье всякого человека, наших детей, нашей семьи, что, возможно, мы ещё год не пропадём, что сбудется то, что посетило нас в счастливых предновогодних снах. Я верю, что эти сны сбудутся, в них всё живо, все благополучны.

Остался в моей памяти и другой свадебный новогодний подарок. В конце 50-х мой приятель ещё со студенческих лет проводил свою свадьбу в Ленинградском дворце бракосочетания. Опять же в те далёкие времена дворцы бракосочетания считались высшим шиком, регистрироваться во дворце было гораздо престижнее, чем в обычном районном ЗАГСе. В Ленинграде же такой дворец и вовсе был один на весь город и потому считался образцово-показательным местом, чуть ли не достопримечательностью, куда, как в Смольный или на крейсер «Аврора», водили высоких иностранных гостей.

И вот в торжественный момент регистрации брака моего приятеля Дворец бракосочетания посетила важная иностранная персона. Регистраторша свадьбы намекнула на то, что не худо было бы иностранца пригласить на традиционный бокал шампанского. Так и было сделано. Я сам налил этот бокал «Советского» полусухого, но когда я поднёс его гостю, то чуть не выронил бокал. Этим свадебным генералом оказался не кто иной, как великий американский киноактёр Гари Купер – звезда и кумир 50-х годов.

Он отпил глоток шампанского, после чего вытащил из манжет своей сорочки золотые запонки с изумрудами и подарил их жениху. Перед невестой он извинился, что для неё у него нет подарка, но тут же поцеловал её в щёку и разрешил сфотографировать себя вместе с молодожёнами.

Фотография эта до сих пор висит в рамке под стеклом в доме моего приятеля, а судьба запонок мне неизвестна.

Под Новый год не время припоминать обиды, под Новый год мы увидим то, ради чего преодолеваем день за днём. «Ещё не всё потеряно», – говорит новогодний сон. Ничто для меня не может опровергнуть видений новогодней ночи. В новогоднюю ночь гранёный бокал полон играющей пены, мы снова молоды и любимы. Куранты говорят: «Да. Да. Да!» Вот он, этот заповедный миг, – пробка в потолок и за ней – двенадцать ударов Вечности.

Сбросим же в эту ночь все условности, все тяготы рутины. Что будет – то будет. Но сейчас, за праздничным столом, мы вместе и никто не остался обиженным и обделённым. Это само Время обнимает нас, само Время говорит: «Жизнь непобедима». Я бы сказал так: «Все мы дети Времени. Это оно разливает игристое вино по бокалам, оно подаёт на стол пирог, испечённый матерью, женой, подругой. Скоро наступят новые времена и годовщины, они уже таятся за поворотом Времени. Соберём же в новую дорогу мужество и, что не менее важно, благородство. Новый год хочет нас видеть красивыми и нарядными. Недаром об этой ночи мы мечтаем месяцами. За истинным новогодним столом нет обид, врагов, негодяев. Мы просто люди, и этого достаточно для любви и уважения».

Новый год – это напоминание о том, какими мы должны быть всегда.

Свой лучший Новый год встречал в 1987 году в городочке Репино под Петербургом. Ко мне из Москвы приехала женщина, которая стала моей судьбой. Огромная ёлка, сияя лампионами, стояла в заснеженном саду Дома творчества. Это был Дом творчества кинематографистов. В нарядном зале собрались старые знакомые, за нашим столиком гуляла дружеская компания. Лёгкий маскарад развеселил и украсил наш праздник. Стол был не слишком роскошен, но новосветское шампанское «брют» и гусь, запечённый с яблоками, были выше всяких похвал.