Чтение онлайн

Да что тут расписывать, до твоего забронзовевшего сердца уже не достучаться. Ты не терпишь поражений и готов резать беспощадно овечье стадо. Вот и дала тебе Татьяна Глушкова кличку Волк, и тебе, как помнится, прозвище прежде очень нравилось. Оттого у тебя и добро, если случается когда, то с кулаками.

Однажды во хмелю ты признался вдруг: «Вот изгажу всех, а потом в ямку кувырк, меня и не догонят». И дробно засмеялся. Пошутил, мол. Какое-то жутковатое признание, из древней тьмы. А в глазах тоска. Значит, душа-то мучается, корёжит злая неправда, которой ты однажды подчинился.

И последнее… Зачем ты затеял в союзе склоку и сумятицу? Ради истины, душа изнемогла по той правде, кою невозможно уже держать в душе, и вот-вот сердце лопнет? Допустим… Но странные твои наперсники, смутные какие-то, с тайным умыслом: борются они якобы за нравственность, но отвоевали себе по даче, хотя не имеют ни малейшего права, ибо не вложили в Литфонд ни копейки. Значит, они забрали чужое, и вся борьба их для того лишь, чтобы похитить чужое. И от тебя, столь нравственного по текстам, только и слышится: «Почему им, а не мне?!» Куняев, сначала разберись со своими дачами и квартирами, а после и вопи: «Мне!.. Мне!..»

Значит, в основе всей катавасии чисто меркантильный (денежный) интерес. Ты получаешь в Литфонде зарплату сто двадцать тысяч в месяц, не сознавая, что эти деньги собирают с наших нищенских пенсий. Ты, «нравственный» человек, сдираешь со своего бывшего приятеля восемь тысяч рублей в месяц (последнюю шкуру), чтобы положить их к себе в карман. Но, признайся, твоя душа никогда не споткнулась на подобном, не встрепенулась, не заныла жалостью: «А как-то там, в Переделкино, живёт мой брат во Христе Личутин, которого я обнищил?», но топчешься, негодник, на его имени, точа кулаки, в которых зажато по медному грошу… Волкам неведомо чувство милосердия. Да, «денежная болезнь» безжалостна и коварна, она проглотит истиха и не такого «праведника». Да ты и сам признался публично, что Переверзин помог деньгами на издание двух номеров журнала, а ты напечатал его стихи. Вырастил, значит, капусты на миллион долларов (по твоим словам), а потом помог. (Бедная Русь! И отчего она такая нищая? Засадил польцо капустою, и вот тебе миллион баксов: свой дом, жена в бриллиантах пузцо греет на Канарах, детишки в английском колледже. Красотища…)

Потом ввёл Переверзина в редколлегию. Потом стал лепить публичный образ борца за справедливость и выдающегося поэта, четвёртого по списку после Пушкина… А потом «упал под него» и стал лобызать руку…

Боже мой, сколько я на тебя лишних слов истратил. Но, может, хоть одно из них пробьётся к сердцу и образумит?

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,3 Проголосовало: 6 чел. 12345

Комментарии: 07.04.2011 10:52:26 - Валентин Иванович Колесов пишет:

Не сотвори себе кумира

Для меня кумир умер - Станислав Куняев. Доходили отрывочные сведения о контактах его с откровенным жуликом. Теперь всё ясно: Куняев деградировал. Это бывает: жил человек в благочестии и опустился.

06.04.2011 16:35:10 - Василий Алексеевич Бостынец пишет:

Начал за здравие, кончил за упокой.

Первая часть статьи замечательная, тянет на 5. Вторая - сплошной базар, заслуживает еденицу. В среднем - 3. Мне, читателю из восточной провинции, "Наш современник" очень нравится, и романы там есть и др. художественные произведения. Кого из талантов Куняев не напечатал? Что в журнале плохого? Аргументов в статье не нашел, только ор и кус (пользуясь Вашей стилистикой). Недобрый, однако, Вы человек, господин Личутин, и не единением Вы озабочены, не литературой.

Литература

Около нулевых

КНИЖНЫЙ

РЯД

Ашот Аршакян. Свежий начальник . – М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус, серия «Уроки русского», 2011. – 176с. – 3500экз.

Признак настоящего прозаика – умение написать хороший короткий рассказ. Который, например, слит в одно длинно-тянутое предложение. Или прочувствованно описывает скитания и гибель бродячей собаки. Или освещает проблемы строительного бизнеса в Москве, не прибегая к мату и поножовщине.

Все эти атрибуты литературного мастерства в достаточной мере представлены в книге Ашота Аршакяна «Свежий начальник». Впрочем, дебютный авторский сборник, вышедший в престижной издательской серии «Уроки русского», содержит нечто большее, чем простую сумму профессиональных качеств.

Наиболее востребованное сегодня свойство художественного текста – плотность смысла. Способность выразить мысль немногими словами, оставляющими достаточно места для послесловного и дословного. Жизнь человека в наше время не должна превышать 15минут, пока читатель сутулится над страницами, находясь в метро по пути от съёмной квартиры до офиса. Мы устали от литературных маньяков, совсем не страшных по сравнению с действительностью. От вторичности бесконечных новаций формы и композиции, когда несчастные книжные звери уже близки к тому, чтобы пожрать самих себя. Устали напрягать память, отыскивая первоисточник в дебрях отсылок текста к другим текстам. Мы хотим всего-навсего услышать историю, без всяких эмоций, без политики и морализаторства, без языковых вывертов, без начала и счастливого конца. Такую историю, которая сразу изгладится из памяти, но оставит ощущение причастности к чему-то большому и важному, наполнив твоё существование смыслом.

Именно здесь – ключ к успеху Аршакяна. Он умеет объединить фантастическое и земное, трагическое и шутейное, и у него подобные слияния не выглядят чужеродными или искусственными. Произведения начинаются как бытовые драмы, а заканчиваются как магические сказки-притчи, поднимаясь до уровня философского обобщения.

Персонаж «Свежего начальника» – почти всегда безработный (или перебивающийся случайными заработками), несмотря на то что действие происходит в сытые нулевые. Перед нами человек, лишённый семьи, личных привязанностей, постоянного дома и надежды на будущее. Не в том смысле, что будущего у него нет (как раз наоборот: не в настоящем, так в ином мире существование продолжится), а потому, что в своей жизни он ничего не хочет менять, даже если одерживает в игре с судьбой мелкую победу.

Алогичность и равнодушие как отдельных людей, так и всего поколения перерастают у Аршакяна в образное средство, большее, чем просто литературный приём. Вот окончание рассказа «Ты сверлил. Козёл»: «Вернувшись с работы, хозяйка квартиры на шестом этаже обнаружила обгоревший труп Венедова.

Из соседнего подъезда рабочие выносили старую деревянную дверь, они заменили её на железную».

Такие маленькие приметы подспудного обновления, тут и там скрытые в текстах Аршакяна, заставляют верить, что будущее (лучшее или худшее) гораздо ближе, чем это может показаться героям нулевых.

Эдвард ЧЕСНОКОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Литература

«Надо им оставить и Отечество»

ШТУДИИ

Первые открытые Дмитриевские чтения в Балашихе