Чтение онлайн

Неформатная пара

Впервые я увидел их вместе лет восемь назад. Сразу бросилось в глаза, что пара не очень-то «форматная». Он – молодой человек под тридцать, на котором ещё можно заметить отсвет недавних карьерных успехов. Она – 19-летняя девушка, с не самым безоблачным прошлым и незаконченным средним образованием. Светлана Кокарева, по-чиновничьи говоря, выросла в неблагополучной семье. Где пребывали её сильно пьющие родители, молодые не знали. Светлана ждала своего первенца, что не мешало ей покуривать во время наших бесед. Симпатичная, импульсивная, не лишённая обаяния.

– Когда я увидел её первый раз в какой-то компании, – как затмение на меня нашло, – рассказывал Ярослав. – Подумал, что просто не смогу жить без этой девушки. Вывел её в коридор и сразу сказал: «Выходи за меня замуж».

– А я тогда совсем безбашенная была, – подхватила Светлана, – подумала, попробую, не понравится – разведусь.

На следующий день они пошли подавать заявление в ЗАГС. Так начались их отношения, где от любви до ненависти, как оказалось, всего четыре года. За это время у них родились трое детей.

К моменту рождения третьего ребёнка семейный корабль получил уже не одну пробоину и трещал по швам. Молодая мать оказалась не готова к семейной рутине, повседневной, порой изматывающей заботе о детях. Кроме того, деньги. Вернее, их хроническая нехватка. Проект, связанный с региональной телевизионной рекламой, который с друзьями начинал в своё время Ярослав, к тому времени исчерпал себя. Новых коммерческих эверестов на его карьерном горизонте не наблюдалось. Работы было мало, и оплачивалась она весьма скромно.

А тут ещё кризис среднего возраста подоспел. Ярослав озаботился проблемой творческой самореализации, в очередной раз увлёкся идеей съёмок авторского кино, набирал группу единомышленников. Это занимало немало времени и, как нетрудно догадаться, не прибавляло семейного благополучия.

Три года назад я, приехав в Мурманск, навестил своих старых знакомых. В пустом холодильнике – одинокая кастрюля с каким-то варевом, на столе из угощений – только жареная картошка да то, что я прихватил с собой.

– Как же вы решились? – спросил я, кивая на выглядывающее из белоснежного кулька личико грудной девочки.

– Да вот опоздали с абортом… Были мысли в детский приют девочку отдать. А потом решили, что от такого чуда нельзя отказываться.

И хотя меня задели тогда подобные откровения, глубоко вдаваться в семейные перипетии знакомых я не стал. В конце концов раз нашли в себе силы удержаться от бесчеловечного шага – радоваться за них надо.

Упрямый «балласт»

А ещё через год Ярослав остался один с тремя детьми.

– Она до этого уже уходила от меня. Покрасивее жить захотелось, – рассказывал он о бывшей жене. – На первый раз простил, во второй – не стал. По стопам мамаши пошла Светка, живёт теперь с разными хахалями.

– Ну а как же получилось, что дети с тобой остались?

– А они ей нужны?! Несколько раз звонила, говорила, что придёт навестить. Дети готовились, переживали. А она не являлась.

Оставшись один, Ярослав испытал все прелести одинокого отцовства. Его родители, выйдя на пенсию, переехали в Ставропольский край и внуков могли забирать только на несколько месяцев в году. Отказавшись от мысли отдать кого-то из детей в приют, Ярослав решил взять гарантированный ему законом отпуск по уходу за маленькими детьми.

Как и стоило ожидать, в компании тут же попытались избавиться от работника, ставшего для них «ненужным балластом». С двух работ Ярослава вышибли под надуманными предлогами. За третью он долго боролся. Ругался с начальством, доказывал, что документы из отдела опеки и попечительства не фальшивые. Добился того, что юрисконсульт сам поехал в «опеку», и руководству всё-таки пришлось смириться с законом, начать выплачивать пособие (что-то около 4 тысяч рублей).

Одновременно шли суды по лишению бывшей жены материнских прав. Как со всем этим можно было справиться с тремя детьми на руках – уму непостижимо. Помогали друзья. Кто-то давал немного денег, кто-то периодически выступал в роли няньки. После череды судебных разбирательств (впрочем, недолгих, так как дело было ясное) Ярослав мог уже с полным основанием называть себя многодетным отцом-одиночкой.

Мы вас приняли за наркомана…

В очередной раз мы встретились весной прошлого года. Младшей дочке Ярослава Анжеле уже исполнилось два года, и семья Ломакиных существовала на 2160 рублей, которые выплачивались государством в качестве подачки-пособия. Да ещё начислялась адресная помощь в размере 2–3 тысяч рублей. И это при том что благодаря «реформе ЖКХ» управляющие компании как раз взвинтили цены за свои услуги так, что за двухкомнатную квартиру надо было платить аж под 8 тысяч рублей в месяц.

Мало того, Ярославу никак не удавалось оформить субсидии на оплату коммунальных услуг. В отделе соцобеспечения его отправляли в разные учреждения, требовали бесконечные справки. «Бывший жён», как называл теперь отец-одиночка мать своих детей, алиментов не платила. Судебные приставы особенно ей не докучали, несмотря на то что Ярослав сам через знакомых узнавал для них адреса, где находила очередное пристанище Светлана.

Долг за квартплату к тому времени уже перевалил за 60 тысяч рублей. Семья сползала в откровенную нищету. Однако вновь выходить на прежнюю работу Ярослав не спешил. По его словам, дети чуть ли не каждый месяц болели. Глядя на их бледные, худые лица, в это очень легко было поверить. Да и сам глава семейства явно не излучал здоровье. Первое время воспитатели в детском саду принимали его за наркомана. В чём позже, когда разобрались что к чему, чистосердечно ему признались.

– Как же ты живёшь, как думаешь выбираться из этой ямы? – спросил я его за «рюмкой чая».

– Постараюсь продержаться, пока дети подрастут немного. Тогда и на постоянную работу вернусь. Пока перебиваюсь случайными заработками. Бывает, что с утра ремонтирую квартиры, а потом переодеваюсь и бегу на съёмки чьей-нибудь свадьбы. Государство в лице собеса и прочих контор не столько помогает, сколько ставит в унизительное положение. Пока у них какой-нибудь выплаты добьёшься, десять раз себя ничтожеством почувствуешь.

Что мне было ответить на этот горький монолог? Всем известно, что в трудной жизненной ситуации мы сегодня по большому счёту можем рассчитывать только на себя и близких. Но пока лично не столкнёшься с непробиваемым равнодушием государственной машины, не почувствуешь так остро своей незащищённости.

– Слушай, – вдруг оживился мой товарищ, – ты ведь в известной газете работаешь, сходи со мной в опеку. Может, они хоть тебя испугаются, чего-нибудь вспомнят из того, что мне положено? Забыли ведь однажды адресную помощь на одного из детей начислить!