Чтение онлайн

Мао Цзэдуна часто сравнивают со Сталиным, и в этом нет ничего удивительного, ибо они были во многом похожи и в своих деяниях, и в своих преступлениях. Но в Китае, причём не только на официальном уровне, бытует мнение, что в Советском Союзе со Сталиным «обошлись неправильно», поскольку у него были и большие заслуги, а кроме того, критика его деятельности носила больше эмоциональный, чем научный характер.

Китайцы считают, что подобный подход применительно к Мао Цзэдуну чреват громадными потрясениями для страны. Одно дело – считать Мао Цзэдуна вождём китайской революции, пусть и совершающим ошибки, другое дело – признать его диктатором, тираном, принёсшим своему народу одни только бедствия.

В конечном счёте в отношении Мао Цзэдуна был принят принцип «саньцикай» – 3:7. То есть считается, что в его деятельности 70% было положительного и только 30% отрицательного. Кстати, точно так же в Китае оценивают и деятельность Сталина.

Вместе с тем подчёркивается, что между Мао Цзэдуном и Сталиным была большая разница. Как-то один китайский философ сказал мне, что в отличие от Сталина Мао Цзэдун не отдавал приказов «рубить головы», он даже говорил: «Если отрубить голову, она не вырастет, необходимо перевоспитывать людей». Он сослался в этой связи на пример Дэн Сяопина и других руководителей партии, подвергшихся репрессиям, но оставшихся в живых. В ответ на моё замечание о судьбе Лю Шаоци, Пэн Дэхуая и других деятелей КПК мой знакомый выразился так: «Они были доведены до смерти, но голов им не рубили». Ответа на мои слова о том, что не имеет значения, как погибли во времена «культурной революции» сотни тысяч китайцев, не последовало. А ведь, по некоторым зарубежным источникам, в период «культурной революции» погибло около 10 миллионов человек.

Тем не менее нельзя отрицать того, что в период «культурной революции» абсолютное большинство высших партийных и государственных деятелей остались в живых.

После принятия «Решения» «идеи Мао Цзэдуна» продолжают оставаться официальной доктриной КПК, причём в главную его заслугу ставится «китаизация марксизма». Однако по мере осуществления модернизации китайского общества на первый план постепенно выходит «теория Дэн Сяопина о социализме с китайской спецификой».

Хотя эта теория объявляется продолжением «идей Мао Цзэдуна», в действительности она представляет собой совершенно новое учение. Дэн Сяопину принадлежит заслуга создания национальной, китайской модели социализма. Её основные принципы заключаются в следующем: в области экономики – это сочетание социалистических и несоциалистических форм собственности и хозяйствования при решающей роли социалистического уклада; сочетание плановых и рыночных начал (теперь в Китае существуют не пятилетние планы, а пятилетние программы развития народного хозяйства); активное привлечение иностранного капитала и передовых зарубежных технологий при последовательном проведении в жизнь принципа опоры на собственные силы.

Но имя Мао Цзэдуна сохраняется в истории страны как символ национального возрождения. Ему ставится в заслугу обретение Китаем подлинной национальной независимости. Даже на Тайване мне пришлось слышать следующее мнение об исторической роли Мао Цзэдуна. Во-первых, он заставил уважать Китай, считаться с ним. Во-вторых, он покончил с раздробленностью страны, её разделением на ряд «феодальных княжеств», управляющихся милитаристскими кликами.

В-третьих, благодаря ему Китай обрёл атомную бомбу. В-четвёртых, он приостановил моральную деградацию китайского общества, наблюдавшуюся в 30–40-е годы прошлого столетия.

Обладая природным умом и большими организаторскими способностями, Мао Цзэдун смог занять руководящее положение в Коммунистической партии Китая, выбрать правильную тактику завоевания власти. В создании Китайской Народной Республики Мао Цзэдуну принадлежит первостепенная роль. Другое дело, что после 1949 года он во многом утратил присущее ему политическое чутьё. Неудивительно поэтому, что в Китае прежде всего подчёркивают заслуги Мао в завоевании коммунистами власти. В общем, имя Мао Цзэдуна принадлежит истории, поэтому занимаются им не политики, а учёные – историки, философы.

По-прежнему над центральной трибуной площади Тяньаньмэнь в Пекине висит его большой портрет, но перед расположенным напротив неё мавзолеем нет большого скопления людей.

Мне довелось побывать на родине Мао Цзэдуна. Там существуют государственные музеи, связанные с его именем. В некоторых городах Китая сохранились статуи Мао Цзэдуна, например в Шанхае перед зданием Фуданьского университета. Городов, улиц, учебных заведений его имени нет, но в Китае вообще нет практики увековечения памяти революционных деятелей, какая существовала в Советском Союзе. В магазинах и на книжных развалах можно купить «Цитатник» Мао Цзэдуна, в том числе на русском языке, зажигалки с его изображением и прочие подобные сувениры.

Сегодня отношение в китайском обществе к Мао Цзэдуну неоднозначно. Если одни негативно оценивают его деятельность, то другие с ностальгией вспоминают времена 50–70-х годов прошлого столетия, когда, по их мнению, в стране существовала социальная справедливость и в обществе не было деления на богатых и бедных. При этом таких людей становится всё больше. Несмотря на заметный рост материального благосостояния, уровень жизни миллионов китайцев ещё низок. Есть люди, особенно в деревнях, которые обеднели ещё больше в результате проводимых ныне реформ. Раньше они худо-бедно имели свою чашку риса, но теперь в условиях рынка им приходится бороться за неё.

В китайском обществе и отнюдь не среди твердолобых партийных консерваторов, а среди простых людей есть люди, не принимающие и, мягко говоря, не симпатизирующие Дэн Сяопину. Происходит имущественное расслоение, появляются «новые китайцы». Вызывают недовольство и явления непотизма, фаворитизма, коррупции, в том числе и в высших эшелонах власти. Времена «культурной революции» уходят в прошлое, постепенно забываются те несчастья, которые она принесла, тем более что она затронула главным образом жителей городов, партийные кадры, интеллигенцию.

Каких-либо публичных обсуждений исторической роли Мао Цзэдуна типа тех, которые проводятся в наших средствах массовой информации относительно Сталина, нет, да и не может быть. В Китае невозможна, да и не нужна кампания по демаоизации. Во-первых, фактически весь период китайских реформ есть отрицание на практике идей Мао Цзэдуна о социализме. Во-вторых, китайское руководство отлично понимает, что подобная кампания может расшатать социально-политическую стабильность в стране.

Вообще следует отметить, что проблемы политического и идеологического характера не обсуждаются в Китае в формате ток-шоу, где, как известно, в большинстве случаев собирается разношёрстная и далеко не всегда профессиональная публика. Для этой цели на каналах китайского телевидения, а их здесь очень много – только центральных двенадцать – существуют специальные программы. В них наряду с ведущим принимают участие два-три специалиста по обсуждаемой проблеме, которые подвергают серьёзному аналитическому рассмотрению все её аспекты.

Вся идеологическая составляющая политики китайского государства направлена на сохранение в стране социально-политической стабильности, ибо она, и только она, может способствовать дальнейшему осуществлению «социалистической модернизации».

В настоящее время в Китае существует система «мягкого авторитаризма» – можно обсуждать любые проблемы политического, экономического, идеологического характера, но нельзя ставить под сомнение «четыре основных принципа» – социалистический путь, демократическую диктатуру народа, руководство со стороны партии и марксизм-ленинизм, идеи Мао Цзэдуна и теорию Дэн Сяопина. Любой отход от них объявляется недопустимым. Однако следует иметь в виду, что современный китайский марксизм в своих основных положениях существенным образом отличается от его классической версии – учения Маркса–Ленина. Это «китаизированный марксизм», он имеет мало общего с идеями, пропагандируемыми той же КПРФ.

Вообще говоря, в Китае проводится политика бережного, взвешенного отношения к своей национальной истории. На средства массовой информации возложена задача воспитывать уважительное отношение к национальным традициям, чувство глубокого патриотизма. Выпуск антипатриотических книг и фильмов немыслим по определению. С этой целью на телевидении демонстрируются сериалы, посвящённые различным периодам китайской истории. Что касается тем, связанных с Мао Цзэдуном, то они, как правило, относятся к годам, когда КПК вела борьбу с Гоминьданом. В Китае не изменяют общепризнанным в мировой исторической науке критериям оценки событий, как это имеет место в России, когда декабристов объявляют чуть ли не террористами, Александра Невского – предателем, а Разина и Пугачёва – просто бандитами. На создание исторических телесериалов тратятся громадные деньги, привлекаются лучшие актёры, и всё это с одной-единственной целью – привить через воссоздание на экране отечественной истории любовь к Родине.