Чтение онлайн

Ныне спор о Белинском бесперспективен. Литература перестала быть «центром вселенной», и всё связанное с ней отодвигается на задворки. И если русская интеллигенция – в её «классическом» варианте – прекращает своё бытие, значит, должен прекратить своё бытие и Белинский. Вышедший невредимым из всех передряг, он не может перенести одного: всеобщего безразличия к письменной (да, пожалуй, и устной) речи, когда интеллигент в собственной стране становится, как писал Набоков, «иностранцем с книгою в руках».

Но, сделавшись живым чувствилищем литературы (неважно, хорошим или дурным), Белинский создал прецедент. Его отношение к «высокому и прекрасному» как к единственному делу, за которое стоит положить жизнь, и как к смыслу её самой не может быть опрокинуто доводами рассудка. Белинский может оставаться предметом любви или нелюбви, но отнюдь не объектом научных изысканий. Белинский, лишённый страсти (в том числе и нашей, ответной), – это уже не Белинский.

Полюбят ли его вновь? «Как дай вам Бог…» – сказал Пушкин.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,4 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии: 09.06.2011 20:13:11 - Анатолий Фёдорович фёдоров пишет:

Белинский=вечен

Какая глубокая, осмысленная и прекрасным русским языком подана великолепная статья блистательного ВОЛГИНА! Учиться надо у него писать современным литераторам, страдающим и малыми знаниями и косноязчием...Спасибо автору и редакции..

09.06.2011 07:39:00 - Vladimir Feldman пишет:

отличная статья

в двух статьях про Белинского приведены противоположные мнения Толстого (раннего и позднего - в данном случае позднего). Спасибо автору, за "big picture".

Литература

Иван Калита с Лазурного берега

ВЗАПРАВДУ

Марина КУДИМОВА

Мальчик из Ниццы нашёл сокровище. У сокровищ тоже есть негатив. Во-первых, могут похитить. Во-вторых, человек, морально не готовый к богатству, начинает транжирить и мотать во все тяжкие и очень скоро остаётся у разбитого корыта. Но находка Ренэ Герра – так зовут везучего француза – долгие годы не приносила ему ничего, кроме насмешек и общего недоумения. И промотать богатство было мудрено – оно не пользовалось никаким спросом и не приносило никаких дивидендов. Дело в том, что Герра нашёл… наследие русской эмиграции первой волны. Нашёл, сохранил и продолжает приумножать, живя под девизом «Ни дня без находки».

Мне доводилось писать о «русском французе» Ренэ Юлиановиче, как часто почтительно и иронически именуют доктора филологических наук Парижского университета, Национального института восточных языков и цивилизаций (INALCO) и русского языка парижской Академии финансов. Но за кадром осталась, наверное, наиболее полная на сегодняшний день книга, дающая представление о Герра, названная строчкой трагичнейшего стихотворения о русском рассеянии, – «Когда мы в Россию вернёмся». Самым русским городом времени юности Ренэ была его родная Ницца. Там 11-летний мальчишка начал учить русский язык. Там же познакомился с русскими эмигрантами. Среди них были потомки купцов, философы, поэты – например, Е.Таубер, стихи которой ценили Бунин и Адамович. Именно строкой Г.Адамовича поименована книга очерков Р.Герра о Б.Зайцеве и А.Величковском, И.Шмелёве и Ю.Терапиано, Ю.Анненкове и С.Шаршуне, С.Чехонине и А.Бенуа – о русской художественной и литературной эмиграции во Франции. Поскольку после первой была вторая и третья волны исхода, книга охватывает полувековой период. А интервью с Г.Сапгиром или Е.Поповым сделаны уж совсем недавно.

В 1963году мальчик с Лазурного берега поступил в Сорбонну – естественно, на отделение русской славистики. «Я застал под занавес конец блистательного русского Парижа», – говорит Ренэ. Выбрал для изучения творчество Бориса Зайцева, которого к тому времени на родине не издавали 40лет. Его книги на русском мёртвым грузом лежали в парижском издательстве ИМКА-ПРЕСС. На французском при жизни Зайцева книг вышло ровно две. Некоторые преподаватели Сорбонны, по уверению Ренэ, полагали, что Зайцев – вымышленное лицо! Герра стал секретарём, а потом и душеприказчиком писателя, которого почитал классиком. И не его одного! «Русскому французу» доверили своё наследие многие изгои, отвергнутые родиной и не принятые чужбиной. Ему, например, завещала архив последняя любовь Бунина Г.Кузнецова. Значения Зайцева или Одоевцевой, Анненкова или Вейдле французы не понимали. А соотечественникам в борьбе за выживание было не до писателей.

Когда в начале 70-х умерли Зайцев, Газданов и Адамович и закрылось издательство Чехова в Нью-Йорке, где издавались русские эмигранты, Ренэ стал печатать книги «унёсших с собой Россию» в созданном им издательстве «Альбатрос». И делал это до тех пор, пока в 90-е годы не опомнились наши издатели. Какое сверхчутьё подсказало молодому слависту, что всё это когда-нибудь будет востребовано в России, – загадка. Но если бы не существовало таких загадок и таких чудаков, как Герра, мир давно бы провалился.

«…русская эмигрантская литература стала неотъемлемой частью русской литературы ХХ века и обогатила литературу метрополии» – к такому выводу мы пришли совсем недавно, а Герра эта уверенность давала и продолжает давать силы.

Сегодня библиотека русской эмигрантской литературы составляет в собрании Герра 30тысяч томов. Из них треть – поэтические сборники. Многие книги – с дарственными надписями. Первые прижизненные издания Пушкина, Гоголя, Тургенева, Достоевского, Толстого, Сухово-Кобылина, Салтыкова-Щедрина. Десятки тысяч рукописей, в том числе Тургенева, Бунина, Бердяева, Мережковского, Замятина, Шмелёва, Гиппиус, Куприна, Зайцева, Набокова. Работы около ста русских художников – среди них Бенуа, Добужинский, Сомов, Чехонин, Анненков, Серебрякова, Б.Григорьев, Гончарова и Ларионов, Лансере и Судейкин, Коровин, Малявин, Шаршун и многие, многие другие, судьбу которых давно бы решили мусоросборники.

Герра, кажется, не любит слова «коллекционер». Он, как нынче выражаются, позиционирует себя ни много ни мало «собирателем земли Русской». Я бы назвала его министром культурных чрезвычайных ситуаций. «Спаси и сохрани» – эти слова, написанные на каждом православном кресте, француз и католик поставил во главу угла своей подвижнической деятельности. Он заархивировал и задокументировал, то есть спас от исчезновения, колоссальную часть русской культуры XX века! На презентации книги «Когда мы в Россию вернёмся» Ренэ Герра назвал себя Иваном Калитой ХХ века. И это лишь в малой доле шутка.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,8 Проголосовало: 9 чел. 12345

Комментарии:

Литература

Второй сон Дмитрия Львовича

РЕПЛИКА

Как мы и предполагали («ЛГ», №19), двусмысленная ситуация, возникшая в «большом» жюри премии «Национальный бестселлер», никак не повлияла на конечный результат. Лауреатом во второй раз стал Дмитрий Быков. Первые 250000он получил в 2006году за книгу «Пастернак». Лучшим романом 2010года признан «Остромов, или Ученик чародея». По признанию ряда критиков, это самое слабое творение Быкова. Вообще надо сказать, что проза удаётся лауреату значительно хуже, чем перелицовки русской классической поэзии.