Чтение онлайн

Впервые поставленный пятнадцать лет назад на сцене Национального театра танца в Мадриде, балет «За вас приемлю смерть» не утерял ни капли любви, счастья, искренности, которыми наполнил его тогда окрылённый творческими надеждами молодой хореограф. Возможно, это самый испанский балет испанца Начо Дуато, своеобразный дар «блудного сына», ставшего на чужбине знаменитым танцовщиком и хореографом, своему Отечеству.

Соединив в коротком спектакле три главные ипостаси души испанца – музыку, поэзию и танец, – Дуато через прошлое показал вечность «темы любви» в настоящем и будущем, любви созидательной и разрушительной, пьянящей и отрезвляющей, мистической и реальной… Это балет-признание испанца в любви к Испании, балет без обязательных туристических штампов – корриды, кастаньет и фламенко…

Изысканная музыка барокко в интерпретации знаменитого каталонского аутентиста и дирижёра Саваля Жорди будто аккумулировала влияние различных народов, религий и культур, пограничное положение страны между Европой и Африкой, замкнутость Средиземноморья и бескрайность Атлантического океана, чтобы превратить этот бесценный дар истории в жизненный нерв Испании. Она возвышенна и торжественна, полна затаённой страсти, любовного томления и горечи неизбежного расставания.

Сопровождающий музыку хрипловатый мужской голос, проникновенно читающий катрены и терцеты сонетов великого испанского поэта XVI века Гарсиласо де ла Веги, умершего в возрасте Христа, наполняет её божественное звучание земным смыслом:

Мне ждать и веровать осталось,

Я верю в ваше появленье

И ожидаю превращенья

Воды в вино, а танца – в радость…

Хореография Начо Дуато лаконична и выразительна – от медленных, томительных, почти замирающих движений танцующих пар до их страстных объятий и чувственных всплесков-вращений; в каждом жесте, в каждом движении, как в ноте или поэтическом слове, заключён мир чувств и мыслей…

Артисты в телесных трико медленно идут к кулисам, чтобы исчезнуть за ними и появиться вновь уже в старинных испанских одеждах – танцовщики готовы к поэтическому рассказу. На фоне чёрного бархата, оживляемого время от времени багряными и золотистыми всполохами света, то замирающие, то оживающие пары танцовщиков кажутся персонажами, сошедшими с полотен Эль Греко, Риберы, Сурбарана, Веласкеса… Их тела, будто в калейдоскопе, то выстраиваются в линию графически выписанных поз, то разбегаются, ударившись об ограничивающую их свободу стену, чтобы собраться вновь, но уже в новой композиции:

Моя щека окроплена слезой,

Стенанья рвутся из груди всечасно…

Балет не имеет конкретного сюжета, его смысловым сценарием являются поэзия Гарсиласо де ла Веги и старинная испанская музыка, к которой хореограф относится с должным пиететом, бережно отображая каждую ноту в хореографической партитуре спектакля.

Для названия балета Дуато использовал заключительную строку сонета Гарсиласо де ла Веги, обращённого к Изабель Фрейре, фрейлине Марии Австрийской, неразделённую любовь к которой поэт пронёс через всю жизнь:

Лишь вами осенён мой каждый миг:

Рождённый ради вас, живущий вами,

Я и за вас приму – приемлю! – смерть.

Вне контекста эти поэтические слова звучат философски обобщённой клятвой Художника предмету своей любви – Испании, и звучат, несмотря на слово «смерть», вполне оптимистично.

Спектакль «За вас приемлю смерть» в программе вечера одноактных балетов в Музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко идёт вслед за другим творением Начо Дуато – хореографической поэмой «В лесу», которую он создал во славу красоты и величия природы, связанной невидимыми нитями с духовным миром человека. Балеты «В лесу» и «За вас приемлю смерть» пропитаны любовью: первый – к природе, второй – к Отечеству, а оба вместе – к человеку.

«В лесу» – хореографический триптих, музыкальным центром каждой части которого является песня, напоминающая порой языческую молитву. Три части и три песни: о восходящем солнце и росе на листьях деревьев, о цветах и птицах, о лунном свете, дорожками разбегающемся по лесу…

Московским танцовщикам пришлось решать весьма непростые технические задачи, осваивая непривычную для них пластику движений, построенную на традициях испанского балета, который не имел «школы классического танца», в сочетании с авангардной хореографией 90-х годов прошлого века. Многое из увиденного уже не выглядит абсолютной новацией, как это было 15–20 лет назад, и перешло в «босоногую неоклассику», но по-прежнему удивляет и восхищает изобретательностью постановщика, эмоциональным содержанием выстроенных композиций. Сложные прыжки, вращения, наполнение каждой ноты движением, а главное – мистическая энергетика, которая передаётся зрительному залу.

Из танцовщиков следует, на мой взгляд, отметить М. Крамаренко, Н. Крапивину, О.Сизых, Н. Сомову, С. Кузьмина, Г. Смилевского и, конечно, лауреата приза Benois de la danse этого года Семёна Чудина, которые одинаково хороши и в классике, и в современном танце.

Российская премьера балета Начо Дуато Por vos muero/«За вас приемлю смерть» состоялась, и смотрится спектакль с интересом.

Валерий МОДЕСТОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Искусство

Внутреннее движение

ФЕСТИВАЛЬ

Международный кинофестиваль им. Андрея Тарковского «Зеркало» прошёл в Иванове в пятый раз. Он позиционирует себя кинематографической меккой для поклонников фильмов, созданных на границе жанра и авторского осмысления. Ещё до официального открытия форума картина «Андрей Рублёв» собрала полный зал, перед которым выступил соавтор сценария А. Кончаловский.

С этого года на фестивале вручается приз «За вклад в мировое киноискусство», и первым его лауреатом стал Андрей Кончаловский, который справедливо заметил: «Мы живём не в самые лучшие времена мировой и, в частности, европейской культуры, когда увеличивается память человечества и укорачивается персональная. Люди уже редко могут сказать, кто такой Феллини, Антониони и в том числе Тарковский. Чрезвычайно важно, что фестиваль берёт на себя бремя противостоять напору забвения. Особенно в России. Во-первых, потому что Тарковский всё равно, где бы он ни работал, остаётся одним из ярчайших представителей российской культуры. Во-вторых, хорошо, если молодые люди, начинающие свою работу в кино, будут иметь ориентиры. Погоня за новизной не принесла Европе большого прогресса и не дала главного человеку – ориентира. Когда я и Андрей учились, были герои – те режиссёры, которым мы пытались подражать. Сегодня режиссёрская профессия уже не героическая, к сожалению, хотя она по-прежнему остаётся такой для тех, кто ею занимается».

На редкость сильный конкурс включил десять картин. От России – Андрей Стемпковский с фильмом «Обратное движение». Маленькие люди в трудный период своей жизни оказывают великодушную помощь тем, кому хуже. И судьба не становится к ним милостивей, настигая в тот момент, когда кажется, что пик кризиса уже миновал. Действие разворачивается вокруг таджикского мальчика, которого одни русские пытаются погубить, а другие русские – спасти. Погибают и те, и другие, но мальчик – спасён. В национальном акценте как будто нет необходимости: если бы мальчик был русским, наверное, сама ситуация трогала бы сердце зрителя не меньше. Привязка к «злобе дня» делает фильм неким манифестом. Но сложность конфликта (а с ним и историческая правда) состоит как раз в том, что мы исконно погибали за других и всегда готовы враждовать между собой, а выигрывает при этом третья сторона. Но фильм об извечной великой простоте Ивана-дурака реалистичен, там нет того чуда, на которое по привычке хочется надеяться…