Чтение онлайн

Ван Бин представил экранизацию бестселлера в Китайской Республике – «Канава» (Гонконг–Франция–Бельгия). Репрессии 1950-х, в трудовых лагерях пустыни Гоби мрут как мухи «правые диссиденты». И занесённые песком тела открывает небу ветер пустыни… Эта метафора превосходства природы над любыми людскими истериями, «измами», привязанностями возносит довольно затянутую, однообразную по перипетиям картину на уровень притчи. Операторский взгляд Люй Шэна передаёт объём тесной замкнутости землянок столь же образно, как и ненужный гибельный простор Гоби. Фильм отметили почётным дипломом жюри.

Лента «Посмертно» Пабло Ларраина (Чили–Германия–Мексика), удостоенная приза губернатора Ивановской области, начинается как драма одинокого скучного стареющего неудачника Марио, который составляет протоколы вскрытия трупов в морге. Блеснувшая было надежда на обретение любви меркнет на фоне военного переворота, произошедшего в Чили в 1973 году. Место работы Марио превращается в сортировочную, а фильм – в политический детектив. Герой под пристальным наблюдением военных, рискуя жизнью, спасает свою возлюбленную. Но вдруг понимает, что она не испытывает к нему даже уважения, не то что любви. Сюжет чем-то напоминает знаменитую новеллу П. Мериме «Кармен» – история соблазнения, измены, мести… И политика оказывается ни при чём.

Замечательной испанской ленте Фернандо Леон де Араноа «Амадор» справедливо достались сразу два приза – «Зрительских симпатий» и «За лучшую женскую роль», присуждённый Магали Сольер. История бедной девушки, нанявшейся в сиделки к богатому старику, не нова, но гротеск социальной ситуации преломляется в фильме очаровательной аферой, вариацией на тему «Мёртвых душ».

Столь же очаровательна французская роуд-муви «Мамонт» Бенуа Дельпин и Гюстава Керверна с Жераром Депардье, Йоландой Моро и Изабель Аджани. История о свежеиспечённом пенсионере, отправившемся по местам своей молодости, по сути есть плавное перетекание социального кино в мелодраму, и стоит этот драматургический арабеск на комедии абсурда.

Дипломом жюри награж­дён фильм Белы Тарр «Туринская лошадь» (Венгрия–Франция–Швейцария–Германия), удостоенный двух наград Берлинского МКФ. Эта «хронология» более других конкурсных лент отвечает традициям Тарковского и стоит особняком. В апокалиптической притче, сконструированной по мотивам Первой книги Бытия, дан некий обратный отсчёт: события дней сотворения мира идут вспять. Шесть дней крестьянская семья – духовно пустые, ко всему безразличные отец и дочь – живёт в одиноком доме, в привычном нудном ритме. А тем временем за окном мечется буря, пропадает с лица земли близлежащий город, исчезает вода в колодце, гаснет свет. И времени больше нет: Творец «почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал». «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою»… У Белы Тарр в единственном длинном монологе нам рассказывают, про что кино. Неужели автор боится остаться непонятым? Вина человека перед Богом стала привычной. И потому исчезновение мира не удивляет – всё естественно. Того, что им было дадено, люди не оценили, не сохранили, теряя, уже не плачут – какой во всём этом смысл… Можно наслаждаться операторской работой Фреда Келемена, нюансами взаимного проникновения чёрного и белого – пока тьма не поглотит свет…

Председатель жюри, британский актёр и режиссёр Рейф Файнс, вручая Гран-при фильму Пака Чжунбома «Дневники Мусана», сказал: «Я не верю, что к кинематографу применимы слова «лучший фильм». Но есть фильмы, которые оставляют след в душе зрителя». Граница между Северной и Южной Кореями пролегла по судьбе беженца, которому никак не удаётся хоть как-то устроить свою жизнь. Чтобы стать, как все, он совершает предательство, теряя самого себя.

Авторское кино, какой бы кризис оно ни переживало, вскрывает экзистенции – либо аккуратно сдувая пылинки, либо скрежеща консервным ножом. Меняются формы, ищутся способы, повторяется пройденное, но духовное начало в человеке по пути сознания будет уводить зрителя внутрь себя и говорить ему правду о нём самом. Современный герой безынициативен, слаб, гоним, он и не герой вовсе. Возможно, он таковым является в глубине своей души – на поле битвы добра и зла, где воин только один.

Арина АБРОСИМОВА, ИВАНОВО–МОСКВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,5 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Панорама

С чего начинается Родина?

БЕЗ ПАФОСА

Владимир КОНКИН

Россия может спастись

только выделением лучших

людей, отстаивающих не

партийный и не классовый,

а всенародный интерес.

И.А. Ильин

Родина у каждого своя. Отечество одно на всех и слагается оно из наших Родин. И начинается наша Родина вот с этого ручейка, от этого камня, от извилистых лесных тропинок, с этого домика в резных наличниках, у этой лодочки деревянной, ещё с детства лежавшей на берегу и укрывавшей тебя от ненастья…

Я по своей натуре впечатлительный, и явь в сны мои переходит, но сон есть сон, там так всё фантасмагорично, что иной раз проснёшься от удушающего сердцебиения, и все волосы дыбом!.. Вот как-то приснилось, что я коренной житель г. Глупова, что на Чудо-юдо-рыба-ките стоит, и иду в редакцию «ЛГ», но мне мешают идти снующие вокруг возбуждённые люди, и у них у всех в руках насосы. Люди эти тычут заострёнными концами шлангов в тело нашей чудо-рыбы и качают деньги, да-да, прямо купюры, и только иностранные! У кого насос больше, пинает и отгоняет от денежного места того, чей насос мал, или уж кто совсем по бедности вантузом, судорожно, отсос, хоть маленький, сделать желает, а у меня, как всегда, никакого приспособления, только статейка на руках. По обрывкам фраз старателей я понимаю страшное: наш родной рыба-кит как территория то ли отходит кому-то в вечное пользование, то ли сам кит-рыба устал от глупостей наших и захотел нырнуть в пучину. И то верно, мы, глуповцы, совсем измучили его своим усердием видимости труда и бесконечным выпуском законов, и от этого «сумрака законов» так всё у нас запуталось и замутилось, что и жить-то мы стали «по понятиям», так вроде понятнее.

– Что, брат, страшно? – спросил меня бородатый мужчина со скорбной складкой меж бровей и табличкой на груди «М.Е. Салтыков. Отставной рязанский и тверской вице-губернатор».

– Страшно оттого, что понять не могу: зачем им столько валюты? – ответил я вопросом.

– Да беда в том, что за русский рубль там ничего не дают, а скоро будут давать в морду! А то, что почва из-под ног уходит, так сколько же можно изобретать законы, которые, с пользою занимая досуги законодателей, никакого внутреннего касательства до посторонних лиц иметь не могут. Хотя, впрочем, есть и для вас, обывателей, как то: «Делать пироги из грязи, глины и строительных материалов навсегда возбраняется». А ещё, – и Салтыков подскочил ко мне, схватив за руки и вплотную приблизив лицо своё к моему уху, крикнул: – России-то нет! А ещё…»

Тут уж я проснулся в ужасе, но мысль, страха не имлющая, отвечает сну моему, что, мол, есть и у нас, как у всех, даже не хуже, чем на Чёрном континенте, все атрибуты государства: гимн, флаг, герб, сенат, дума, бензин, хотя и то верно, что деревни-кормилицы исчезают, сёла вымирают, тихие городки, скудея, в погосты превращаются и редкая пьяная песня, без начала и конца, едва колыхнёт ночной саван…

Зато всеканально: байкеры открыли свой сезон праздности, грохота и кайфа… Конец апреля, а уже горят таёжные леса – источники кислорода превращаются в чёрную труху, как лёгкие курильщика… И что-то, постоянно-назойливо, о предстоящей свадьбе в английском королевстве, до которой мне нет никакого дела… Толпы праздных расслабленцев, тучи глянцевых ничтожеств, бездарных глумливцев с приклеенными «Моментом» мишурными звёздами – этот несвежий ливер стал безусловным атрибутом «просвещения» в сегодняшней России, вытеснив всё, что воспитует, учит Родину любить. Теперь эта чушь заменяет нам «вести с полей». А что кушать-то будем по осени? Неинтересно? А мне интересно, и не мне одному. Скоро наши школяры, при таком образовании, на вопрос: произрастают ли в России кофе, какао, бананы, – будут отвечать утвердительно, а на вопрос по истории, что такое «невский пятачок», будут отвечать, что это друг Винни-Пуха из г. С.-Петербурга… И всё праздность и деньги, деньги и праздность, а помойные кучи всё круче и круче и уже упираются в чёрные тучи. А помыть не хочется? Особенно сердце, чтобы Душа ликовала от желания делать добро, и не себе только, но и миру, тебя окружающему, своему Отечеству. В московских ресторанах 20-х годов XXвека в период НЭПа разухабисто распевали:

Тоц, штоц, первертоц –

Вот как мы живём!

Делов-то нету никаких –

Мы пляшем и поём!

Похоже, а? Что? У нас только так и может быть, что ли? Нет, есть и другие, и песни, и люди достойные, но их не слышно, их не ставят в пример, да и не вписываются они в сценарий круглосуточного балагана-маскерада.

Города российские в большинстве утрачивают свою историческую индивидуальность. Если совковые силикатные пятиэтажки изуродовали шрамами старинные прибежища гармонии и вкуса, то нынешние, капиталистические, уже четвертовали и колесовали эти наши города.