Чтение онлайн

Когда я стану стар и одинок,

Я вспомню город за полярным кругом,

Где белая ромашковая вьюга

Гуляет по обочинам дорог.

Где в тесноте бревенчатых дворов,

В компании деревьев-коротышек

Клубится праздник четырёх ветров,

Как потасовка четырёх мальчишек.

Я вспомню голоса Большой реки,

Ленивую походку пароходов,

Меня опять научат моряки

Ценить по-настоящему свободу.

И никогда не угадаешь ты,

Что я всем сердцем,

Немощным и старым,

Переселился в город, где цветы

Белеют вдоль дощатых тротуаров.

Сергей ГУДКОВ

***

Стая клином пролетела,

Покидая отчий край…

В колыбельной мама пела:

«Птицу зря не убивай…»

Только я не слушал песни.

Не пошёл мне впрок урок,

Браконьерски и без чести

Нажимая на курок,

Выбивал я птиц из клина,

Не задумавшись, греша,

Что в полёте лебедином

Может жить моя душа…

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Многоязыкая лира России

Введение в чудеса тундры

КНИЖНЫЙ

РЯД

Наталия Цимбалистенко. Ямал литературный. От мифологии до постмодернизма . – М.: Луч, 2010. – 128с. – 500экз.

Эта небольшая книжка – удивительно ёмкая литературная визитная карточка одного из самых интересных и в то же время малоизвестных регионов России. Долгое время он пребывал в статусе дальней окраины нашей державы, где малочисленное коренное население вело свою традиционную жизнь, которой со стороны мало кто интересовался. Затем полуостров попал в категорию «мест не столь отдалённых», куда власти предержащие ссылали неугодных – начиная от разжигателей революционного пожара и кончая раскулаченным российским крестьянством. И уже в наше время Ямал – во многом благодаря добываемой там нефти – регион резко возросших материальных возможностей.

Автор книги анализирует литературное бытие современного Ямала как продукт сложнейшего синтеза различных процессов. Вот, например, приведённое Наталией Цимбалистенко суждение писательницы Елены Сусой; рождённая в тундре, представитель коренного населения Ямала, собиратель фольклора, высокообразованный человек и «остепенённый» учёный, она пишет: «Ведь действительно, у нас на Севере, в тундре, нет гор, скал, окаменевших отвесных склонов, где могли бы создаваться и сохраняться записи-разговоры путников, как в наскальной письменности. Может быть, и творили нечто подобное на снегу, в сугробах, на льду… но солнце и вешние воды стирали это бесследно… Поэтому я всё больше убеждаюсь, что росписи-рисунки ненецкой женщины на одежде, обуви – уникальная своеобразная письменность – узорная, многоголосая, рассказывающая о прошлом и настоящем нашего края.

Естественно, иное восприятие мира было у писателя Юрия Афанасьева, родившегося в семье раскулаченных крестьян, иное оно у Леонида Нетребо, уроженца Ташкента, энергетика по образованию, приехавшего на Север в начале 1980-х годов.

Удачно выбрана структура книги. Вслед за основным корпусом, состоящим из нескольких глав, даётся чрезвычайно полезное приложение: литературные объединения Ямало-Ненецкого автономного округа и литераторы Ямала (краткие библиографические справки).

Нельзя не сказать и об авторе кни­ги. Наталия Цим­балистенко родилась в Воронеже, по образованию филолог, темой её кандидатской диссертации было творчество Александра Вампилова, докторской – «Специфика мироощущения коренных народов Северо-Запада Сибири в литературном освещении». На Ямале она живёт с 1998 года, а до того преподавала в разных университетах, в том числе в Ханойском и Бейрутском.

В рецензиях положено указывать на недостатки книги. В данном случае вызывает сожаление тираж. Пятисот экземпляров для этого издания явно недостаточно…

Юрий БАРАНОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Многоязыкая лира России

Проза Ямала

Фуфаечка

Вадим ГРИЦЕНКО

Было это в тот год, когда Валерка Окотэтто вернулся из армии, а по оле­неводческим бригадам начали выдавать cнегоходы.

Расставался молодой парень с гостившим в Яр-Сале родным дядькой, который в обеденное время отбывал на просчёт оленей в Порцы-Яху. А это же – важнейшее мероприятие. Имеется в виду, разумеется, просчёт оленей. Потому немного на дорожку выпили. Тем более что путь не совсем близкий, шестьдесят с лишним километров.

И говорит Валерка дядьке:

– Давай провожу тебя немного, а между делом и новый «Буран» обкатаю.

– Поехали!

Валерка тогдашней осенью носил коротенькую фуфаечку без воротника. Сейчас таких фуфаечек уже нет, а тогда ему выдали, как и всем остальным грузчикам на убойно-холодильном комплексе. Там такая кацавейка была в самый раз, потому что до двух десятков машин в день олениной грузить приходилось – не потей, только поворачивайся. При среднем весе туши в тридцать кило умудрялись грузчики на одни весы сложить больше тонны. Профи!

Короче говоря, в рабочей фуфаечке и обуви на микропорке поехал Валерка снегоходом дядьку провожать. На дворе – конец октября. Погода солнечная. Не холодно. Так что решил с собой Валерка сани не брать и даже капот «бурановский» дома оставил. Чтобы двигатель не перегрелся.

Через пять вёрст остановились на том месте, где все ярсалинцы любят тормозиться и меж собой место это так и называют – «остановочный пункт». Выпили. В душе и природе было тепло и хорошо. А коли так, то зачем домой торопиться?

Решились ещё на десяток километров. Дядька на своём снегоходе впереди. Проехали. Стали. Отметили мелочь – потерян валеркин шарф. Хрен с ним! Опять выпили.

– Давай до самой фактории провожу тебя, чего уж там?

– Давай!

Между тем любящих родственников развезло. И, как всегда, не вовремя.

Во-первых, начиналась метель. Во-вторых, уже темнело, а вместе с капотом дома осталась и фара. При этом задний фонарь дядькиного «Бурана» увидеть было невозможно, потому что и не было его, разбит. Вместо него имелся кусок белого целлофана, который в метель и трезвым не разглядишь. В какой-то момент он и растаял незаметно в серой мгле вместе с расслабившимся и беспечно давившим на газ дядькой.