Чтение онлайн

– С каких лет вы начали писать стихи?

– В пятом классе – это сколько получается? С 11–12 лет. С тех пор пишу и пишу. Никогда не думал, что они будут печататься в журналах или что буду иметь свои книжки. Писал для себя, накопилось много стихов и рассказов. Посоветовали отнести в издательство.

Вопросы сыпались словно из рога изобилия. Автору книг «Мы так похожи», «Как-то я летел с рябины», «Драконовый милиционер», «Энциклопедия с бабочкой и барабаном», «Про королей и вообще», «Записки выдающегося двоечника», «Со шкафом на велосипеде», «Контрольный диктант и древнегреческая трагедия», «Генералы» Артуру Гиваргизову пришлось отвечать на всё.

– А какое ваше собственное любимое произведение?

– Есть ли у вас собака?

– А сколько у вас стихов?

– А почему вы стали именно детским писателем?

– А вы можете написать быстренько стишок?

– А у вас всегда стихи весёлые?

– А вы в армии служили?

– А какое ваше любимое животное?

Мы узнали, что он преподаватель музыкальной школы – обучает детей игре на классической гитаре. Узнали, что Артур Гиваргизов любит путешествовать, а в армии служил в оркестре. Вопросы не заканчивались, светились в глазах мальчиков и девочек искорки весёлого любопытства:

– Сколько вам лет?

Под весёлый ребячий смех поэт пошутил, а может, и напророчил себе на будущее:

– 98исполнилось вчера.

Гость тоже задавал ребятам вопросы и тут же отвечал на них стихами:

А могут ли хулиганы испугаться маленькой трёхлетней девочки?

Если к Серёже во дворе пристают хулиганы, Серёжа зовёт сестру – трёхлетнюю Таню.

Выходит Таня в розовом платье,

И странно – хулиганы её боятся.

Как милиции, как наказания.

Вопрос: Почему хулиганы боятся Тани?

Вопрос был задан хулигану по фамилии Кривоносов.

Потому, что о Тане известно, она не отстанет,

Пока не ответишь на миллион вопросов.

Стихи слушали внимательно, атмосфера зала словно была заполнена солнечными зайчиками, которые прыгали прямо над головами присутствующих. Артур Гиваргизов раскрыл и свой секрет творчества:

– Стихи пишу и складываю в коробку, как в копилку. Они там собираются. Сооруди себе такую копилку – возьми большую коробку, сделай в ней дырочку, пиши на листочках стихи и опускай внутрь. Когда коробка заполнится листочками, неси это всё в издательство, – и выйдет книжка.

Вот и всё. Так просто! Большое спасибо Артуру Гиваргизову! Теперь наш город стал городом поэтов. Больших и маленьких.

Татьяна ЛАПКО

Статья опубликована :

№32-33 (6334) (2011-08-10) 5

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Литература

Редакция первая – и последняя

УХОДЯЩАЯ ЛИТЕРНАТУРА

Анатолию Николаевичу Беззубову 73года. 38лет он преподаёт на факультете журналистики СПбГУ стилистику, культуру речи, литературное редактирование. Называет себя так: «счастливый блокадник».

Откройте любую книгу на самой последней странице. Там в выходных данных найдёте список специалистов, готовивших авторский текст к печати: редактор, научный редактор, технический редактор, художественный редактор, корректор. А где литературный редактор?

Литературный редактор – это неофициальное название профессии, оно позволяет не путать литредов с другими редакторами. А официальное название – редактор – совершенно правильное, точное. Оно пришло к нам из немецкого языка, в немецкий – из французского. А первоисточник – латинское redactus – «приведённый в порядок». То есть редактор – лицо, приводящее в порядок, исправляющее чужой, авторский текст.

А потом началась путаница. Редакторами стали называть руководителей издания, отдела, проекта, иногда повышая их в ранге до главного. Появилась двусмысленность. Одна из записей в моей трудовой книжке такая: «редактор отдела №38». Отгадайте – кем я работал: начальником отдела или рядовым литредом?

ПЕРЕДВИЖНАЯ ИНФЕКЦИЯ

Полвека назад в изданных книгах стандартно указывались должности с фамилиями по четырём позициям: редактор (то есть литературный редактор), художественный редактор, технический редактор, корректор. В современных изданиях список подлиннее: главный редактор, зам. главного редактора, ведущий редактор, ответственный редактор, корректор. Иногда: зав. редакцией, зав. производством, ответственный за выпуск. Кроме корректора – это всё руководители, менеджеры. А где редактор? Может быть, его нет в штате? На нём сэкономили? В мелких изданиях, видимо, так и есть. Безграмотность их печатной продукции достойна анекдотов.

Один пример. В вагонах петербургского метро целый месяц ездила реклама: «Анонимный кабинет при кожно-венерологической больнице №6. Обследование на все виды инфекций, передаваемых половым путём на современной американской аппаратуре «Эбботт», в день обращения».

Вот это аппаратура! Передаёт инфекции, да ещё половым путём! В чём тут дело? Рекламодатель, написавший этот текст, в школе по русскому языку был троечником: он не умеет выделять запятыми причастный оборот, не там запятую поставил. Эту погрешность мог исправить простой корректор. Так и корректора нет! Хотя возможен и другой вариант: рекламодатель, преисполненный чувством собственной значимости, запретил трогать его текст.

А самое грустное скрывается в том, что пассажиры метро, читая эту весёлую рекламу, не улыбались. Так что малограмотность обоюдная. Об этом специалисты пишут в разных жанрах лет пятьдесят. А надежда вся на бедных литредов и корректоров, у которых те же проблемы, что и у всего общества.

ПИСАТЕЛЬ ПОД ГНЁТОМ

Низкие профессиональные качества выпускников вузов – это уже избитая тема. Мы, преподаватели, не знаем, кого и для чего готовим. По разным соцопросам от 50до 80% студентов не собираются работать по специальности. Ректор одного московского вуза точно сформулировал проблему: «В стране существует потребность в некачественном высшем образовании». Чтобы можно было учиться не напрягаясь, не отходя от компьютера и посещая вуз через день.

Это не старческое ворчание. Это грустная реальность.

Теперь о цензуре. Современный литературный редактор потерял одну свою очень ответственную функцию, которая была навязана ему в советское время, – функцию цензора. Он отвечал за все грехи автора, в том числе и идеологические, и должен был их устранить. Отвечал за всё редактор, а не автор. Что с автора возьмёшь? Его же не уволишь из отдела №38, а редактора можно.

Существует такая окололитературная байка. Во времена хрущёвской «оттепели» один молодой прозаик написал одну хорошую повесть, и одно издательство решило её опубликовать. У повести был единственный недостаток: она заканчивалась точкой с запятой. А так по правилам русского языка быть не может, так не положено: пахнет диссидентством. Женщина-редактор умоляла молодого человека заменить этот ненормальный знак на нейтральную точку. У неё был очень серьёзный аргумент: «Иначе меня уволят с работы». Автор поступил благородно: разрешил редактору исправить свою авторскую вольность.