Чтение онлайн

Согласимся с ними и добавим. Лиц, отягощённых манией креативности, не стоит пускать даже в буфет Большого театра. Они уже и там успели нашкодить, придумав оригинальное название десерту - "Анна Павлова".

Олег ПУХНАВЦЕВ

televed@mail.ru

С поклоном к России

ЮБИЛЯЦИЯ

Исполнилось 85лет китайскому поэту, художнику и переводчику Гао Ману. Официально он работал в Обществе китайско-советской дружбы с 1945 года, фактически посвятил этой теме всю жизнь. В Китае он состоит в Союзе писателей, Союзе переводчиков и Союзе художников, избран почётным членом Академии общественных наук, является советником Общества китайско-российской дружбы; в России Гао Ман - кавалер ордена Дружбы, почётный член Россий[?]ской академии художеств, почётный доктор Института Дальнего Востока РАН и лауреат премии им. Н.А. Островского.

К счастью, эти регалии (боюсь, не все) никак не мешают дружественному общению, и, хоть мы никогда не встречались, я бы хотела позвонить ему в этот день и сказать:

– Дорогой Гао Ман! Вы - удивительный человек!..

А впрочем, почему удивительный? Просто Гао Ман талантлив, и всё, что он делает, проникнуто предельной искренностью, свойственной талантливому человеку и удивляющей всех остальных.

– Вы - замечательный человек, - скажу я ему.
– Как Ломоносов, по словам Пушкина, сам был первым русским университетом, так и Гао Ман сам является целым институтом русско-китайских связей. Перевести на китайский язык множество книг русской и советской классики - от Пушкина до Пастернака[?] Написать огромное количество портретов русских писателей - от Толстого до Ахмадулиной[?] Вы издавали книги-билингвы (в своих переводах), живописные альбомы, стихи, воспоминания и исследования, путевые заметки, устраивали выставки - и всё это так или иначе было связано с Россией.

Ваша счастливая встреча с русской культурой произошла в детстве, в харбинской школе, и принесла много добра обеим нашим странам. Влюбившись в Тургенева и Пушкина, в Перова и Репина, Вы не изменяли этой любви всю жизнь. Анна Ахматова и Николай Островский соседствуют в Вашем сердце, так как оба выражают душу России. В Вашем альбоме "Портреты и пейзажи" лица наших писателей и площади наших городов светлы и возвышенны, осенены эпическим лучом великой литературы, ставшей Вам родной. Заснеженная деревянная церковка и Мамаев курган, "высотка" и пышный интерьер концертного зала, памятник Алексею Толстому или Тарасу Шевченко - всё это чистая лирика, всё продиктовано чувством; об этом Вы пишете в предисловии к альбому, но оно понятно и без слов.

Знакомство с Россией по великим книгам - самый верный путь к её душе, после этого никакие "случайные черты" не помешают её любить и понимать. И став вот таким душевным другом нашей страны, Вы уже больше 70 лет, несмотря на все политические перипетии, продолжаете вовлекать соотечественников в своё радостное любование русской культурой. Может быть, эта целеустремлённость и энергия свойственны Вам как человеку, рождённому в год Тигра, а может, повторюсь, всё дело в Вашем таланте - артистическом, литературном, человеческом.

(Конечно, Гао Ману надоест слушать то, что он и так знает, но жанр поздравительной речи этого требует, а мой собеседник - человек вежливый.)

– Дорогой Гао Ман! С днём рождения! В Вашем роду, я знаю, были долгожители, и я желаю Вам запаса сил и радости ещё на многие годы - радости, творчества и любви. А нам я желаю, чтобы в России появился кто-то подобный Гао Ману, так же обращённый к великой культуре Китая и приобщающий к ней русского человека, как это делаете Вы в своей стране. Может, ваш пример его и вдохновит?

Будьте здоровы!

Карина ЗУРАБОВА

Театральные разъезды

ПЕСНЬ АКСАКАЛА

Я влюблён в театр с младых ногтей. Возможно, я подобен глухарю на токовище, но дабы не обидеть своими глубоко умными рассуждениями читающую публику, неделикатностью, свойственной сегодняшним потугистам, просящим у властей ещё большей свободы в описании и демонстрации своих параноидальных мерзостей и утверждающих, что деланье "литературы, искусства" - это не диагноз их бездарности, а слепок с натуры, скромно замечу, что я потомственный беллетрист и врачеватель язв человеческих.

Ведь и вам знакомы, а мною почитаемы отмеченные неравнодушием к театру Н. Гоголь, братья Жемчужниковы, А.К. Толстой, барон Брамбеус, Э.Т.А. Гофман, С. Жихарев, В. Белинский[?]

Так вот, взглянув как-то на телеэкран и осерчав от навязываемой мне очередной сгнившей на корню клюквы, я поехал за свежестью впечатлений в любимый Большой вокально-танцевальный театр и расстроился ещё сильнее. Там меня убедили в том, что Большой - это только название. Теперь и там кулинарят пигмеи, а не повариха из "Трёх апельсинов" С. Прокофьева. По мне - это малоодарённые, ушлые "робяты" с гонором, превозносящие своё извращённое толкование искусства. Нам же их адепты, пеня рот, фанфарят о творческой смелости, что это распахнутое окно в царстве нафталина.

Возможно, кротко отвечаю я, но это "свежее" блюдо я вкушал сорок лет назад в Европах, а теперь мне предлагают эти весьма изношенные панталоны с присохшей к ним некой субстанцией и натягивают оные на великую российскую хореографическую школу и оперные шедевры от Б. Покровского.

Я уверяю вас, о, читатель мой, я отнюдь не ретроград, но боюсь оказаться свидетелем, допустим, такого сценического решения, когда арию Татьяны Лариной "Я к вам пишу"[?] запоёт обнажённая певица, а почему бы и нет? Ведь она у себя в спальне и ей душно от стыда, ну и скидывает с себя лишнее. Аншлаг обеспечен, и он никогда не кончится, ведь исполнительниц несколько составов. А если Татьяна - это юноша, и вообще Татьяна и Ольга - братья и[?] у-у-у[?] да, тут такое навертеть можно[?] А в дивной сцене дворовых девок в саду: "Не ходи подслушивать песенки заветные, не ходи подсматривать игры наши девичьи". Александр Сергеевич, когда писал об этом 180 лет назад, не предполагал, что сегодняшнему "сталевару" только коксу поболе в топочку швырнуть, чтоб погорячее, тут уж такое отлить можно, чертям тошно будет! В "Мазепу" вставить газмановского "Есаула". В "Спартаке" устроить оргию с Фригией всем гладиаторским миром и разбавить А. Хачатуряна "Путаной"[?]

Жаль, что нынешние "новаторы" и выскочки, непонятно за какие достижения в одночасье ставшие новой худноменклатурой, не знают истории. Кажется, они хотят надолго, а ведь ещё недавно сами потешались над брежневскими мумиями. Теперь, усевшись на троны, уже издают нежный аромат скунсов. А история - штука поучительная. Смятение и равнодушие, стяжательство и склонность к извращённому пороку, пьянство как средство отвлечения от действительности - это печальные хроники начала века XX. И к чему это состояние общества привело? Помните или нет? "Возьми перетасуй всех ближних и дальних родственников, как колоду карт, и выбрасывай попарно. Брат влюбляется в сестру, внук соблазняет собственного дедушку[?] или вдруг безумная любовь к ангорской кошке, или к дворникову сапогу"[?] ("Чёрная молния". А. Куприн, 1912 г.).

Сглотнув слезу, направляю стопы свои в сторону театра Московской художественности, где меня загнали в чёрный угол и густо оплевали и унизили ненормативными художествами. Весьма нездоровые люди превратили подмостки в застенок, безнравственную пыточную. И никакого снисхождения, напротив: сверхзадача - похабно и цинично хлестать беззащитного зрителя, утверждая и тыча в его раны: "[?]не нравится такая рожа? А рожа-то твоя!", не будем тебя лечить, но добьём немилосердно!

Куда? Куда податься искушённому любителю театра?! Не в буфет же только вслед за Шмагой и Незнамовым. Пьянеть, умирать и воскресать с навернувшейся слезой хочется, как у В. Белинского, в театре-храме, а не в пластиковом уличном нужнике, вдыхая полной грудью все миазмы облегчившегося человече[?]ства.

Ещё лет двадцать назад многие любители драматического искусства знали пьесы классиков, как музыкальные гурманы клавиры и приходили в театр вооружённые ревнивым неприятием отсебятины. Поэтому режиссура и актёры, уважая лавроносцев, искали новые интонации, выстраивали цепочки подтекстов, психологических мотиваций, подключая к этому поиску главное: собственную, неповторимую индивидуальность! Но труд сей кропотливый, несиюминутный, потогонный, поэтому сегодня в чести безумно затратные постановки, где актёр, как конвейерный пупс, статист в дурацкой машинерии, дергунчик в конвульсивной наркотической ломке, всё в угоду зрелища до одури, а смысл-то? Он где? А ведь такое уже было у Э.Т.А. Гофмана, когда всё кверху ногами. И вот зло - красиво и лучше добра, мерзость замечательна, непристойность - гимн раскрепощённости[?] вот кредо нынешних манипуляторов, наследников мейстера Абрагама. Но у Гофмана человек пробуждается от злых чар, теперь зло, разрушитель человека, многим необходимо, они уже на игле и вряд ли пригодны для доброделанья.