Чтение онлайн

Ты спросил, где граница недалече была,

Я ответил с улыбкой,

под малиновый звон,

Нет границ у России, у неё - горизонт.

Беседа с отцом

Память сердца близкий образ будит,

Ты приходишь словно наяву,

Сбросив паутину скучных буден,

Расспросить, чем я сейчас живу.

Мы с тобой историки по школе,

И недаром ты учил меня,

Рассуждая о вселенском горе,

Воду брать из ближнего ручья.

Не будить преданий бородатых,

Не тревожить тайны пирамид,

Сладкий сок с берёзовых стигматов

По весне живое воскресит.

Луч очистит небо от ненастья,

Жизнь пойдёт знакомой колеёй,

Мерой человеческого счастья, -

Мне опять поговорить с тобой.

Беседа с дочерью

Может, для неспешных откровений,

Между дел мирских и суеты,

Одолжить осколочек у времени

Мудрецам не хватит простоты.

Разыскать щемящее успею,

Извини, коль где-то повторюсь,

Памятью ушедшее согрею,

Радость возвращая через грусть.

Не дразни слезой свои реснички,

Тушь грозит пролиться невзначай,

На твоём серьёзном с детства личике

Притаилась взрослая печаль.

Что же мне для счастья не хватает -

Снится уж какую ночь подряд -

Мы идём и весело болтаем

По тропинке нашей в детский сад.

Убегает время, не удержишь,

Кони мчатся, чуя седока,

Отражает речка, как и прежде,

Только это - новая река.

***

И лес

Скелетными ветвями

Стоит расстрелянный ветрами,

И одиноко лист кружит,

И в стылой луже отражаясь,

В грехах своих не признаваясь,

Душа

раздетая

дрожит.

Проза Якутии

ПРОЗА ЯКУТИИ

Книга жизни

Владислав АВДЕЕВ

Деревушка Боровая, что выстроила избушки в ряд на крутом берегу реки, ничем особенным похвастаться не могла. Стоял, правда, возле клуба памятник. Семёну Китаеву. Командиру красного отряда, что храбро сражался против колчаковцев, но в наше время герои Гражданской войны как бы в опале, да и исчезли пионеры, что прежде в майские и ноябрьские праздники застывали возле памятника в почётном карауле. И потому самой заметной личностью, достопримечательностью села была перешагнувшая девяностолетний рубеж предсказательница и знахарка бабка Фаина. Вот она-то, когда на пригорках стаял снег и от нагретых солнцем домов запахло тем особым весенним запахом, сказала, сидя на лавочке, собравшимся бабам:

– Беда идёт на деревню, а с какой стороны - не ведаю. Но большая беда будет, ох большая[?] Пошто Господь не дал умереть раньше[?]

Бабы тут же разнесли её слова по деревне, но односельчане отнеслись к этой новости спокойно, никто не заохал, не стал гадать, откуда может беда нагрянуть, выслушали - и всё, хотя бабка Фаина славилась точностью предсказаний. Общее настроение, пожалуй, выразила Ульяна Хорошева:

– Да какая беда может навалиться? Хуже той, что принесла в деревню новая власть, уже не будет.

Действительно, до предсказаний ли было деревне, скоро пахать, сеять, а нет запчастей для ремонта тракторов, нет дизтоплива, кончились корма[?]

Вспомнили о бабкиных словах, когда в своём доме сгорели супруги Клепиковы, но это мог предсказать каждый - Клепиковы пили, не просыхая. Вспомнили и тут же забыли, не до этого было. Дождь, потушивший остатки клепиковского дома, останавливаться не собирался, а лил и лил. К вечеру вроде утихал, но за ночь ветер опять подгонял тучи, и всё начиналось снова[?]

Прошёл месяц, а дождь не переставал. В домах всё отсырело, хотя по разу в день топили печи. Огороды напоминали болото, а небольшое озерцо, что лежало в низине за деревней, стремительно увеличивалось в размерах и уже начало заливать усадьбы, что на задах полого спускались к низине. Окружило озеро и стоящее на взгорке кладбище. Завклубом Иван Копылов предложил рыть канал, чтобы спустить воду из озера в реку, - огород Копылова затопило почти полностью. Мужики послушали, прикинули. Говоров даже шагами измерил расстояние от озера до реки, и решили: без экскаватора канал не осилить. Но так как своего не было, а из райцентра не пригонишь - снесло мост через речку Татарку, - то разговоры о канале так и остались разговорами.

В деревне всё чаще вспоминали предсказание бабки Фаины, всё чаще говорили о голодной зиме, хотя оптимисты утверждали, что если дождь перестанет, то картошка ещё, может, и вырастет, но вскоре замолчали и они.

И вот когда отчаявшаяся деревня потеряла всякую надежду, дождь перестал, небо впервые обрадовало голубизной, солнце обрушило такое тепло, словно пыталось наверстать упущенное. И люди наконец-то уснули спокойно[?]

А ночью озеро столкнуло деревню в реку. Погибли все. Осталось деревенских только три человека: Григорий Дудкин, прозванный летописцем, так как много лет писал историю села (он в момент трагедии лечился в районной больнице), Алексей Бусоргин служил в армии, и в техникуме училась Лена Суханова.

Дудкин поселился в соседней деревне, а летом неизменно жил в небольшой избушке рядом с тем местом, где стояла Боровая. Алексей после службы уехал в город, в котором училась Лена, поступил работать на завод, а через год они поженились. Когда брали отпуск, обязательно приезжали к Дудкину, по словам старика, единственному родственнику, - для убедительности он клал руку на летопись, мол, все в деревне в той или иной мере были родственниками. Шли вместе с Дудкиным к большому деревянному кресту, воздвигнутому на берегу реки, а на нём поимённый перечень всех погибших[?]

– Никого не забыл, - говорил Дудкин, проводя рукой по фамилиям на кресте.
– Настюшке-то нашей всего неделя была, день прошёл, как их с матерью Васятка из больницы на моторке привёз[?] Эх, жизнь! Виктор Заусаев Афганистан прошёл, дважды ранен[?]

Старик мог говорить о погибших часами. Дни, проведённые у него в избушке, были заполнены воспоминаниями об односельчанах.

Однажды Алексей получил от Дудкина телеграмму с просьбой срочно приехать. Раздумывать не стал, Лена осталась дома одна с детьми, а он выехал в тот же день.