Чтение онлайн

порастёт пером

из него наряд

шьёт ей горький стон

улетит она

и оплачет вот что:

юность, что перепала другой

и другая её износила давно

и как ни крути это так

и как ни крути это так

АВТОПОРТРЕТ ЯНЫЧАРА

Я янычар. Родился в Семиградье,

на улице Республики. Звалась

в девичестве Марией мать моя.

В четыре года у неё меня украли.

В Адрианополе купил меня ага.

Оттуда к беку я попал, к паше - оттуда.

Живу в Стамбуле.

Много достиг: орудовать умею ятаганом,

дома сжигать и вздыбливать коня,

и на копьё нанизывать младенцев.

Профессию имею - янычар.

Национальность, вера - янычар.

Эгей, мой ятаган!

Набеги совершаю я порой

в свой бывший дом в далёком Семиградье.

Я как-то раз поддел на ятаган отца, братишку

и родного дядю -

всех родичей, кого мой меч достал.

Вот было шуму! Раненые стонут,

а женщины пронзительно кричат,

ещё б им не кричать: я не смягчаюсь,

родную мать насилую с сестрой

– вот как мне любо янычаром быть!
– а после

на рынок их невольничий гоню, в Адрианополь.

Вновь и вновь сжигаю

свою отчизну, город мой родной.

Перевёл Леонид ВОЛОДАРСКИЙ

Янош СЕНТМАРТОНИ

МОЯ ARS POETICA

Ночами, неделями снова и снова

я форму ищу заповедного слова.

Леплю, и бросаю, и вновь начинаю.

Себя самого, кем я был, забываю.

Что было, что будет, желания, чувства -

всё канет куда-то, где тихо и пусто.

Я в землю, я в камни зубами вгрызаюсь,

я зубы ломаю о злобу и зависть.

И всё ж еженощно, и всё ж ежедневно

упрямо, по пяди, возводятся стены,

из косных субстанций возводится зданье.

А то, чем я был: наслажденье, страданье, 

что было бесследно исчезнуть готово,

в душе пробуждается, просится в слово.

Перевёл Юрий ГУСЕВ

ЛИЦОМ К СВОЕМУ СТИХУ

Молчит сегодня стих, как тот, кто был избит

Среди полузаброшенного парка.

И взгляд его похож на звёздный винт,

И ввинчивается мне в глаза он ярко.

Тогда его я обнял и к себе прижал,

Чтоб боль его понять. Я знал: так надо.

И он тотчас же светел стал и ал,

Как ангел, что сумел сбежать из ада.

Он у подножья лестницы присел,

Которую описывал Иаков.

И так оборван был, так молчалив, несмел,

Что стал со мной душою одинаков.

Какой же ветер к нам его принёс

И раздувал сейчас его рубаху?

Он, может, был ответом на вопрос:

Что будет завтра? Но земному праху

Дано ли неземного смысл понять?

Нам тридцать штук серебреников ближе.

Уже знавали мы земную мать,

Чей сын когда-то нами был унижен.

И он замолк, прощая малых сих,

Тех, что живут, раскаянья не зная.

И точно так же ты молчишь, мой стих.

Да, у тебя была б судьба иная,

Когда бы я тебя не притянул!

Лечу твои зияющие раны,

Смотрю тебе в лицо и слышу гул

Себя, земного, полного обмана.

ИТАКА

Со спиной сроднилась мачта,

кто же от неё избавит?

Из морей сиреноглазых

кто достать былое в праве?

Далека ещё Итака,