Чтение онлайн

На лужайках трава сильна,

молодая, спешит она

прямо к солнцу взойти самому,

чтоб не выполоть никому!

АНТИЧНАЯ ВЕСНА

Под ритмы нового тысячелетья,

как будто груди матери кормящей,

повсюду набухают бугорки

так, словно это не кротов работа,

а неба дар заждавшейся земле.

И к ним, как новорождённый младенец,

та ранняя весна припасть готова.

По звонким желобам водоотводным

стекает не вода, а птичий щебет,

настолько крыши щебетом залиты,

хоть птицам певчим всё ещё и зябко

от холодов, гуляющих над ними.

А вожаком их кажется закат,

похожий на цветастого фазана,

чьи краски душу леденят и глаз,

но завтра утром станет он восходом

и жаром тех же красок удивит.

НЕБЕСНОЕ КЛАДБИЩЕ

На нём похоронены звёзды,

чей свет ещё к нам доходит,

как памятники лучи их,

как стелы самим себе.

На нём похоронено детство -

сто лет, как оно погасло,

но в нас его свет лучится

и всё умирать не хочет.

Перевёл Леонид ВОЛОДАРСКИЙ

ПРИГОВОР

Будто белые вороны,

кружат над остывающим телом Земли снежинки,

плотной стаей с неба пикируют,

с каркающим шелестом перескакивают

с одного водостока на другой,

увлекая за собой ласточкины гнёзда,

прячущиеся под стрехой.

Похоже, Господь из будущего

посылает нам свою весть,

но мы не слышим её и даже не догадываемся,

что это не хлопья снега, а всклокоченные ангелы,

поседевшие из-за содеянного нами,

доводят до нашего сведения

приговор Страшного суда.

ПРОРОЧЕСТВО

Не из каждого, кто в яслях родится

среди домашних животных,

что дышат ему в лицо и тычутся мордами,

выйдет Спаситель.

Перевела Ирина КОВАЛЁВА

Обсудить на форуме

Пятикнижие

ПРОЗА

Михаил Гиголашвили. Захват Московии. – М.: Эксмо, 2012.
– 624с.
– 5100экз.

Писатели-эмигранты из России охотно делают героями таких же рефлексирующих эмигрантов. Преподаватель рус[?]ского языка в одном из университетов Германии Михаил Гиголашвили поступил оригинальнее. Его герой - простодушный, но наблюдательный немецкий студент-лингвист Ман[?]фред Боммель - едет в Россию, чтобы улучшить свой русский, которым он, воспитанный русской няней, владеет уже весьма неплохо. Язык Манфред-Фредя усовершенствует, народ полюбит, государству ужаснётся, в неприятности очень даже попадёт. Сюжет немного предсказуем, но есть в нём две вкусные изюмины. Во-первых, "Захват Московии" не рассчитывает быть переведённым на иностранные языки. Забавные, а иногда и очень смешные, и тонко подмеченные речевые сближения, которые возникают в голове бедного Фреди, пытающегося понять-понимать трудный русский язык, непереводимы в принципе - эта игра только для нас. А во-вторых, это сатира, в которой выведены все - русские, немцы, грузины, евреи, - но никто не назначен козлом отпущения.

ПОЭЗИЯ

Новые имена в поэзии / Составитель Елена Лапшина.
– М.: Фонд социально-экономических и интеллектуальных программ, 2011.
– 248с.
– 1000экз.

Поистине приятно видеть, что новые имена в поэзии не рвут со старой традицией. В сборнике, подготовленном участниками Десятого форума молодых писателей России, каждый найдёт стихи по вкусу: лиричные или подчёркнуто-иронические, игровые или строгие, стройные, стихи в разной степени осовремененные - любой читатель может выбрать ровно ту гомеопатическую дозу модерна, на которую откликается его душа. В книге почти нет стихов бесталанных (это "почти" требует поправки на субъективное восприятие), но, что гораздо важнее, в ней есть стихи бередящие и не отпускающие, есть сохранённая, донесённая радость и запечатлённая прозрачная тоска. Возьмите, к примеру, стихи Анастасии Журавлёвой, что-то невыносимо, до слёз знакомое, своё[?] У иных и "своё" будет иное. И всё же не зря такие разные стихи поэтов со всех концов России собраны под одной обложкой, похожие на сложное многоголосье, скреплённое единой гармонией.

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

Николай Любимов. Книга о переводе. – М.: Б. С. Г.
– ПРЕСС, 2012.
– 304с.
– 3000экз.

В переводе Николая Любимова нам известны величайшие книги зарубежья: "Декамерон" Боккаччо и "Дон Кихот" Сервантеса, "Госпожа Бовари" Флобера и "В поисках утраченного времени" Пруста[?] Высоким качеством этих переводов мы обязаны, как объясняет Любимов, не внезапной гениальности переводчика, а его сознательно взращённому мастерству. Самый главный учитель переводчика - русская литература, писатели первого и даже второго ряда. Именно усваивая их повествовательную манеру, находя соответствия между книгами, неожиданные синонимы, незатёртые эпитеты, переводчик делает из книги-иностранки не просто текст "о том же, но на русском" - он создаёт ценное явление уже родной литературы, не опрощает богатый русский язык, а дарит его новыми оттенками. Любимов рассказывает, в чём ответственность переводчика перед автором и читателем, делится конкретным опытом. В сборник вошли две малоизвестные работы: "Перевод - искусство" и "Лингвистические мемуары".

БИОГРАФИИ

Жан Батист Баронян. Бодлер. – М.: Молодая гвардия, 2012.
– 222с.
– (ЖЗЛ).
– 4000экз.

Он много раз хотел написать роман, но почти никогда не продвигался дальше названия.

Всю жизнь он убегал от нищеты и болезней, растрачивал талант и время на критические статьи и переводы - и единственной его официально признанной заслугой стало открытие для французов творчества Эдгара По. Собственное детище Бодлера - поэтический сборник "Цветы зла" - не только повлекло судебное преследование, но и закрепило за ним репутацию "проклятого поэта", крушителя устоев. Между тем сам Бодлер утверждал, что написал книгу, "наполненную ужасом и отвращением перед Злом". Виктор Гюго, когда-то даже не ответивший на восторженное письмо молодого поэта, теперь поздравил его с "редчайшей наградой, которую способен пожаловать существующий режим". Случай Бодлера - это, возможно, первый пример того, как запрещение делает литературному произведению лучшую рекламу, но при этом помещает его в контекст, которого, по-видимому, вовсе не желал для него автор.

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Евгений Клюев. Когда А была арбалетом .
– СПб.: Речь, 2012.
– 68с.
– 5000экз.

Вопреки очевидному - названию и вступительному слову самого автора - книгу Евгения Клюева трудно рекомендовать тем, кто только начинает изучать азбуку. Слишком это плотный, туго закрученный текст, тридцать три остроумных и поучительных истории, рассказанных на одном дыхании, - о том, чем (и кем) были буквы до того, как они стали буквами. Скорее, они подойдут детям постарше: уже не только слушающим, но и читающим самостоятельно, детям, которые учатся рисовать и с удовольствием подмечают сходства. Но если ваш ребёнок говорит, к примеру, что разноцветные машины во дворе похожи на пасхальные яйца, - книжка Клюева с её забавными и смелыми сближениями ему, скорее всего, понравится, даже если он совсем не умеет читать. Немалая заслуга здесь принадлежит художнице Виктории Кирдий, которая проиллюстрировала все истории ярко, с выдумкой - и в то же время достаточно просто, чтобы ребёнку самому захотелось заняться рисованием весёлой азбуки.