Чтение онлайн

Нет, он, Лилин муж, не из тех, кто труса празднует. В милицию заявлять не стал. Правда, с Лилиными родителями круто поговорил, но толку ноль. Ничего от них не добился. Они из тех, старорежимных, которые если уж кого невзлюбят, то навсегда.

Так вот он, Лилин муж, терпеливо ждал её возвращения. А не дождавшись, стал звонить по сотовому. Она не желала говорить, отключалась. Тогда только он начал её искать. Умные люди подсказали, откуда идёт телефонный сигнал, и он на джипе стал объезжать весь этот район. И вот она, нашлась жёнушка с детками, да только непонятно, как её из той чёртовой избы выковырить. Хоть эм-че-эс вызывай!

Он так и не угомонился - вышёл, сел в джип, подогнав его вплотную к крыльцу Лилиного дома, и, судя по всему, до утра не сомкнул глаз. Сторожил.

А утром Жуйковы, услышав на улице шум, кинулись к окнам. И увидели: с крыльца спускалась Лиля с полосатой сумкой и в соломенной шляпке, в дверях маячил Лилин муж, сверкавший на утреннем солнце гладко-сизой головой, - он выволакивал два вместительных чемодана на колёсиках. А возле джипа стояли не выспавшиеся Лилины дети, терпеливо ожидавшие возвращения в свой коттедж с бассейном.

[?]Вечером того же дня у нас, на террасе, Лёник, сидевший напротив, смотрел на меня изумлённо-вопросительным взглядом, повторяя без конца, как заведённый, одно и то же:

– Значит, она со мной спала, чтоб только мужу отомстить?.. Да?.. Но я ведь её любил!.. А она, значит, мстила?!..

Мотал головой, будто ужаленный этой мыслью.

– Не может быть[?] Ей со мной было хорошо, она сама говорила[?] Раз даже заплакала, когда я черёмуху принёс[?]

Представить волевую Лилю плачущей только потому, что ей принесли охапку черёмухи, мне было трудно. Но ведь душа женщины таит столько тайн. Да не разбудил ли в Лиле запах черёмухи мысль о жизни, уходящей без любви?

– Может, она из-за детей к нему вернулась?..
– мучительно искал истину несчастный Лёник.
– Но я бы и их любил[?] Я детей очень люблю[?] Ради них я готов на всё, веришь?!

– Верю, - отвечал я ему совершенно искренне, потому что знал, как он возился со своими племянниками, когда они были маленькими.

– Я бы другую работу нашёл, чтоб её и детей обеспечить, веришь-нет?

– Верю, - соглашался я, хотя сомневался в том, что он сможет здесь найти себе такую работу.

Скулил на крыльце соскучившийся по хозяину Черныш, и Лёник, опомнившись, наконец пристукнул кулаком по столу:

– Ладно. Хватит. Пропади оно пропадом, это лето!

Мы вышли на крыльцо. Сумерки заволакивали двор. В блёклом небе пробивались первые звёзды. Я проводил Лёника до ворот, и он, уже выйдя за калитку, повернулся ко мне:

– Не может быть, чтобы она не любила меня. Когда мы с ней были на Городке, знаешь, что она мне сказала?

– Что?

– Сказала: "Здесь так красиво, что я хотела бы жить в этих местах всегда". Жить здесь, значит - со мной[?] Всегда!.. Понимаешь-нет?

– Понимаю.

Я не стал его разубеждать ни в чём. Да разве можно быть в чём-то окончательно уверенным, когда душа человеческая рвётся на части от разнородных желаний, конфликтуя с житейской расчётливостью и усмиряя самоё себя ради мечты, которая однажды может обернуться химерой?.. И можно ли изобрести универсальный способ защиты от такого рода душевных потрясений?..

Перед тем как войти в дом, я постоял на крыльце. Звёзды наливались живым пульсирующим светом. Звенели кузнечики. Где-то в осиннике тонко вскрикивала ночная птица - каждую ночь она оглашала деревню своими жалобами, и никто не знал, какая она и как её зовут.

Обсудить на форуме

«В давнем шуме молодого дня»

МЕМОРИИ

Станислав ЗОЛОТЦЕВ

(1947- 2008)

В апреле поэту, прозаику, литературоведу Станиславу Золотцеву исполнилось бы 75 лет

* * *

Вся жизнь моя -

слова, слова, слова.

Они - моя наследная держава

и лучшая частица естества,

что душу облекло собой по праву.

По праву Слова, чей синоним - Бог.

...Лишь по Его велению и воле

мне Слово стало поприщем и долей.

И я не преступал его порог

в иное ремесло.

Кем только ни был

под русским или

чужедальним небом -

и яблони сажал, и строил дом,

и офицером был, и толмачом,

и не лукавил никогда ни в чём,

а всё-таки служенье

только хлебу

духовному - словам, стихам,

строкам

служение - не службу на потребу

своих телес,

а как пришедший в храм

я нёс всегда, каким бы прочим

делом

ни занимался я на свете белом...

...Когда во тьме моё истлеет тело,

на свете я останусь лишь в словах.

Дай, Господи, -

хотя б одной страницей,

хотя б строкой...

Всё остальное в прах,

в траву забвенья вскоре обратится.