Чтение онлайн

Сегодня, когда под видом исторического романа читателю то и дело норовят подсунуть "развесистую клюкву", скроенную по худшим сценариям голливудских фильмов, а исторически правдивые произведения часто бывает невозможно читать в силу их литературной беспомощности, книга производит сильное, а с учётом того, что это дебютный роман, - и вовсе ошеломляющее впечатление. Самое интересное, что автору практически не пришлось придумывать ни героев, ни сюжет, - перед нами тот самый случай, когда жизнь оказывается богаче всяких фантазий. Но на то, чтобы собрать материал в разрозненных архивах, побеседовать с участниками событий и их потомками и вообще распутать этот клубок, ушло около семи лет кропотливой работы.

В центре повествования - семья колчаковского офицера, кадрового разведчика Александра Адельберга, сопровождавшего эшелон с частью того самого золота, тайна которого вот уже почти сотню лет не даёт покоя историкам, писателям и сценаристам. Чудом оставшись в живых, Адельберг пробирается к жене и сыну в Харбин, где его ждёт, с одной стороны, "земля обетованная", а с другой - обстановка непрекращающейся тайной войны. В период между Гражданской и Второй мировой войнами Харбин буквально кишел разведчиками всех стран и мастей, особенно советскими и японскими. Понятно, что семья с такой историей не могла избежать их пристального внимания, а повзрослевший сын Адельберга и вовсе оказался в эпицентре масштабной операции советской разведки "Маки Мираж" по дезинформации японского командования.

В этой "легенде-биографии" (специфический термин, обозначающий совокупность сведений о человеке, выполняющем секретное задание в стане противника) - а именно так автор определяет жанр произведения - у подавляющего большинства персонажей (в том числе обоих Адельбергов) имеются реальные прототипы. Многие и вовсе выведены под собственными именами (профессор Устрялов, генералы Косьмин и Матковский, полковник царской армии Байков, харбинский поэт Алексей Ачаир, китайский контрабандист Антошка) или чуть изменёнными (японский генерал Асакуса).

Несмотря на положенную эпопее (по всем параметрам роман всё же стоит называть именно так) густонаселённость, писателю удалось счастливо избежать плоских, картонных образов, случайных персонажей и лишних людей, сохранить речевое и поведенческое своеобразие представителей каждого сословия и каждой национальности даже в мелочах, а главное - выдержать стройность и логику повествования. Сюжетные линии не провисают, все "крючочки" цепляют, развешанные по стенам ружья - выстреливают.

И наконец, особенно подкупает безусловное соответствие названия книги смыслу произведения. Главный герой романа - это, конечно, и прежде всего - сам Харбин, подлинный феномен русского зарубежья. Созданный и обжитый русскими людьми, город кипел насыщенной экономической, политической и культурной жизнью, особенности которой столь органично вплетены в сюжетную канву, что вскоре уже самый неискушённый читатель начинает свободно ориентироваться в Харбине и окрестностях, понимать сложившуюся систему отношений между жителями. И вообще чувствует себя своим, даже если пару дней назад само слово "Харбин" казалось ему китайской грамотой[?]

Ольга ИВАНОВА

Литературная мастерская

ЖУРНАЛЬНЫЙ ВАРИАНТ

Увидела свет шестая книга ежегодного издания Союза литераторов России "Словесность-2012". В отличие от других альманахов такого рода порадовало разнообразие авторских имён, среди которых не только те, кто входит в вышеупомянутый союз. В альманахе представлен довольно разнообразный рубрикатор: "Дебют", "Драматургия", "Книга в альманахе", "Мастерская", "Рецензии", "Диалог культур", "Семейное чтение", "Антология одного стихо[?]творения" и другие.

Альманах открывает философская проза Юрия Мамлеева "Главным в истории является человек, и именно он определяет судьбу страны". Из поэзии особо хочется отметить подборку Марины Кудимовой из книги "Черёд" и из рубрики "Мастерская" - венок сонетов Дмитрия Цесельчука, из прозы - миниатюры Натальи Рожковой, рассказы Анны Ветлугиной и Ильи Егармина, из раздела "Рецензии" - отзыв Дмитрия Цесельчука о книге Олега Гонтарева "Зачем сюжет", Евгения Иванова - о книге Вячеслава Сысоева "Простые истины" и Инны Васильевой - о книге Максима Жукова "Поэма новогодняя моя". В рубрике "Имена и символы эпох" любопытны материалы Нины Давыдовой и Евгения Степанова.

Альманах "Словесность-2012" создаёт объективную панораму со[?]временного литпроцесса и будет интересен как специалистам, так и широкому кругу читателей.

Кира ТВЕРДЕЕВА

Соната на фоне мышиной возни

ДВА МНЕНИЯ ОБ ОДНОЙ КНИГЕ

Александр Терехов. Немцы .
– М.: Астрель, 2012.
– 572с.
– 7000экз.

Куда идёт человек, когда ему плохо и надо решать семейные проблемы, а друзей у него нет? К самодовольному психологу. К сребролюбивому адвокату. К другому психологу и новому адвокату. В промежутках - к какому-то невнятному консультанту. И так до тех пор, пока не попадётся хороший адвокат, который станет к тому же и другом. Или, как в новой книге Александра Терехова, - возлюбленной. Тривиальный остов семейного романа. Что ещё?

Роман называется "Немцы". Главные герои названы немецкими именами. Эбергард - муж, Сигилд - бывшая жена, Улрике - новая жена, Эрна - дочь. Однако они русские. Про Эбергарда так прямо и говорится, но это совершенно не важно. Важно то, что они не умеют услышать и понять друг друга. В этом смысле они - немые. Немцы. Каждый поёт свою песню: Эбергард солирует, Улрике вступает время от времени и сначала только поддерживает его, но затем обретает собственный крепнущий голос. Эрна вторит матери - Сигилд. Тёмный накал семейного краха - тяжёлого развода - делает их голоса ожесточёнными, напряжёнными, трагическими, как в немецкой опере. Может быть, ещё и поэтому - немцы.

Потому что всё прочее в книге - малоправдоподобный фарс, балаган, который силится быть "нашим домом - Россией". Некая устрашающая рекламно-административная государственная контора. Какая-то как бы работа. Откуда-то большие деньги, которыми Эбергард бросается не раздумывая. Мимолётные плоские люди-сослуживцы, у которых не запоминаются даже имена (почти все русские). Перемешанная, натужная, неостроумная топография большого города а la Москва. Путин и Медведев. Аукцион. Выборы. Префектура. Вымогательство. Всё - набросано, смазано, словно слабо написанное, дурно нарисованное, наспех заштрихованное болото, мутный фон для единственного смысла - прон[?]зительно-нежной кувшинки.

Она удалась хорошо. Мысль семейная звучит в романе, словно голос скрипки в руках усталого мастера, когда после бесконечного, бестолкового, стыдного дня вы спешите домой и музыка накрывает вас из раскрытых окон чужого многоквартирного дома. Можно подивиться тому, как мучительная тоска по дочери, не отпускающая Эбергарда, даже одно только имя Эрны освещает вспышкой узнавания совершенно пустую, но невероятно долгую фразу, которая иной раз тянется, длится[?] ну, ещё немного, ну, до конца страницы - и верно, удалось дотянуть до конца, размазать предложение по листу, словно манную кашу. И тут появляется дочь - и появляется смысл.