Чтение онлайн

Почему так? "Что хотел сказать автор?" - как пишут в плане к школьному сочинению. Может быть, именно это: всё суета, мышиная возня, и только дитя - навсегда? Дитя - наш шаг в бессмертие. Наша связь с самими собою в прошлом. Неисчерпаемая нежность. Очень сильный голос. Вот только рядом постоянно царапают ножом по тарелке. Хотелось бы думать, что Терехов намеренно задал такой контраст между темой "семейной" и "народной". Но, увы, природа этого контраста - не универсальное мастерство автора, а большой талант в игре на поле известного, представимого, и беспомощность на поле неизведанного, малознакомого. Нельзя хорошо написать - или даже хорошо высмеять - то, что ты плохо знаешь.

И поэтому "мысль народная" в "Немцах", по сути, сводится к истеричной жалобе Эбергарда: "Сейчас окончательно делится народ - кто встроился, пойдёт навсегда наверх, остальные навсегда вниз". Эбергард боится, что ему не удастся зацепиться за уходящий наверх поезд, откуда радостно машут ручкой уцелевшие коллеги. У него, как у многих людей, попавших в колею неудач, вслед за семейными бедами начались неприятности на работе: его грозятся выпихнуть из уютненькой Системы, где делают полезные звонки нужным людям и платят много-много денежек, хотя "наверх", конечно, отправляется ещё больше. Жалобы Эбергарда удивительны, ведь если город - условная Москва, а страна - Россия, нам вряд ли удастся вспомнить проштрафившихся чиновников, которые были бы изгнаны из Си[?]стемы и не смогли устроиться в дальнейшей трудовой жизни. И правда: за нашего героя можно не бояться, бедность не посмотрит на него своими строгими глазами. И всё у него будет неплохо.

Самое странное, что читатель будет этому рад. Имея достаточно причин относиться к Эбергарду скептически, читатель, вполне вероятно, полюбит его - за муки, за музыку, за мужское, за родительское созвучие с самим собой. Женщинам понравится окончание - так уж хорошо, сентиментально и светло оно сделано. А что почти во всё время звучания музыки за окном шла бессмысленная перебранка - так, может, это фон такой, для остроты восприятия. И ещё: ведь должны же к герою откуда-то приходить шальные деньги, которые он потратит на то, чтобы быть с дочерью, и мы лишний раз убедимся, какой он любящий отец и как заслуживает счастья.

Татьяна ШАБАЕВА

Пуля со смещённым центром

ДВА МНЕНИЯ ОБ ОДНОЙ КНИГЕ

Александр Терехов. Немцы .
– М.: Астрель, 2012.
– 572с.
– 7000экз.

Даже у терпеливых соотечественников, далёких от пафосных идей, время от времени возникает риторический вопрос: не оккупирована ли Родина? Разбросаешь перед собой примеры социального абсурда, убеждающие в том, что всё не так, как надо, и уже готов крикнуть в сердцах: "Немцы!"

Нет вражеских солдат с автоматами, давно стали эпическими музеями места тяжёлых боёв. Но вокруг раскинулись бесконечные коридоры нашей непрозрачной власти и туманного бизнеса, и - тут начинается роман Александра Терехова - шуршат в этих коридорах неплохо обеспеченные россияне, которые служат, как неведомому богу, одной важной схеме. У неё есть и художественный потенциал. Суть же всегда остаётся простой: смысл жизни - в хитром управлении финансовыми потоками, позволяющем наращивать капитал тем, кто получил право государственное превращать в личное, отпиливая, откусывая, оттаскивая куски реальности, пригодной для продажи.

Функционированию этой схемы посвящён роман - яркий пример возрастающего интереса современной литературы к критическому реализму и социальному гротеску. В новом романе Михаила Гиголашвили "Захват Московии" немец - ракурс тяжёлого познания русского характера и национальной истории. В книге Эдуарда Лимонова "В Сырах" немец - форма авторского отторжения от русского смирения, соединения с героическим Фаустом. В романе Александра Терехова немец - состояние ума и души человека, который в собственной стране живёт как хорошо устроившийся оккупант. Во всех этих текстах русская идея рассматривается с разных сторон, и выводы не смогут утешить славянофилов наших дней. Мы давно стали врагами самим себе, оказавшись союзниками внешних злодеев.

Тереховские "Немцы" устроены просто, как соединение двух сюжетов - профессионального и семейного. В границах первого сюжета 37-летний Эбергард, пресс-секретарь одной из московских префектур, суетится ради качественной работы вышеуказанной схемы, и разные движения всё чаще проигрывающего героя позволяют автору показать быт и нравы столичных управленцев. В границах второго сюжета Эбергард пытается разобраться с жёнами и любовницами, а также вернуть доверие дочери от первого брака, что приводит его к длительным судебным тяжбам. У "Немцев" - потенциал повести, но автор дорожит протяжённостью повторов и вариаций, хочет подарить читателю объёмный роман.

Префектура - ключевое пространство романа. Это ад, который приносит деньги. Значит, обещает возможность стабильности и счастья. Невозможно находиться в префектуре, где начальник-монстр ежедневно, сцена за сценой, находит новых жертв, но в подсаженном на деньги сознании ад оборачивается раем накопления и неограниченного потребления. "Я теперь люблю деньги", - сообщает местный художник Дима, которому давно уже не важно, что рисовать. Для работников префектуры, воссозданной Тереховым, деньги - наркотик. В изображении откатов и наездов, деловых переговоров и пиар-акций сюжет постоянно возвращается к нему.

Префектура - не только пространство, но ещё и коллектив. Это коррумпированная семья-стая, где волк-префект жесток и вечно голоден, но ради самосохранения должен поддерживать бег менее статусных зверюг. Каждый здесь является не тем, кем официально обозначен. Лёня Монгол похож на криминального авторитета, но занимает место начальника РУБОПа и защищает диссертацию. Мир власти устроен так, что один и тот же человек может быть генералом КГБ, президентом федерации бадминтона, заместителем директора Третьяковской галереи, управляющим делами Министерства природных ресурсов. Эбергард числится пресс-секретарём, но в истинной своей ипостаси он - умелый менеджер по превращению государственных денег и собственности в личное достояние.

Как чувствует себя главный герой? Эбергард плывёт в соответствии с принятым стилем. Он обыденно, стандартно плох: если нужно сделать гадость, она должна состояться, ведь за это платят. Будто кто-то украл у него мужскую волю, способность сжать кулаки и определиться. Он бросил жену, но продолжает вздыхать о совместных годах близости. Женился на любовнице, к которой трудно шёл несколько лет, и сразу обнаружил, что совсем в ней не нуждается. Вдруг почувствовал, что сильно тянет к адвокату Веронике-Ларисе и стал с ней сладко и часто спать.

В бытовой, подчёркнуто нудной битве за дочь Эбергарду, этому человеку со смещённым центром, начинает казаться, что главный враг - бывшая жена. Хилый мужик не видит, что основной противник - въевшаяся в него схема дешёвого эгоцентризма, и нужна серьёзная концентрация воли, чтобы нанести удар, разбить схему. На битву с монстром (это ведь не только префект) Эбергарду не выйти, в дорогих шортиках он продолжает играть в войну в песочнице. Ему страшно потерять связи, комфорт, счёт в банке, чувство избранности. С пугливым презрением он смотрит на тех, кто спускается в метро, и считает, что этот транспорт - ад нищих масс, принявший полчища аутсайдеров. Как тут заметишь, что твой личный ад всегда с тобой?.. В любой, самой дорогой машине.