Чтение онлайн

Недавно в эфир вышли три телепередачи с участием русских поэтов и писателей. На НТВ в "Школе злословия" за чаепитием негромко рассуждали о морали и литературе с Владимиром Маканиным, а канал "Культура" освещал современную поэзию в передаче "Вслух", темой которой стала Родина-мать, и, кроме того, выпустил на экран документальный кинофильм "Ксения, дочь Куприна". Александр Гаврилов начал беседу с разговора о пафосе в патриотической лирике: важен ли он или сбивается на ложное чувство напоказ? Однако вопрос этот, как оказалось в ходе передачи, был, наверное, излишним. В зачитанных в эфире строчках не встретилось ни торжественного, парадного пафоса, восхвалявшего родную землю, ни есенинского размаха, ни почвеннической страсти. На тягучий надрывный лад поёт утрата и горечь. Упадничество насквозь проело эту лирику: "По линиям российской карты бегут большие тараканы" (Алевтина Дорофеева). Чувство Родины у современных поэтов смешано с привкусом горечи, почти обиды. Так что телезритель увидел Россию военную, бетонную, безрадостную и жестокую. Из этих литературных образов складывается картина отчизны, равнодушной к своим сынам, несправедливой, как злой рок, отстранённо глухой к бедам и страданиям людей и даже враждебной.

Обратись к машинисту, он вызовет МЧС,

ФСБ и начальника прокуратуры.

И пока те спускаются вниз со своих небес,

молись, чтобы если убьют, то не очень грубо.

Владимир Жбанков

Гражданин стал маленьким беспомощным человеком, задыхающимся в дыму лесных пожаров, спивающимся, совершенно дезориентированным. Ему не обойтись без пухановских "штанов из страха и железа". Его невзгоды и жалобы сильным мира сего доходят до абсурда, как в стихотворении того же Жбанкова, составленном из обращений к Зюганову некоего просителя:

Возвратившись домой я никого не застал

Дом стоит задом наперёд

В Электростали никого нет

В МСУ 19главный инженер Красильников

сказал мне что

виновата банда педофилов

секретарь ГК КПСС Фролова сказала мне

о банде проституток

Мне причинили вред здоровью

и обокрали

Если более молодые поэты в большей мере склонны обвинять в упадке некие абстрактные величины: эпоху и силу стихийных обстоятельств, - то у писателя Владимира Маканина тоска о ветшающей Родине жалостливая, лирическая, с чувством собственной вины. В обсуждаемой в эфире повести "Где сходилось небо с холмами" сюжет развивается чуть ли не по-гегелевски. Главный герой Георгий Башилов упрекает себя в том, что "высосал соки" из деревенского мелоса, оставив малую родину без песен, без собственной души, заменённой шлягерами из транзистора. Современные молодые поэты не застали того многоголосья, описанного Маканиным. И теперь берут материал уже не из народных напевов, но из больших и маленьких трагедий людей своей страны. Песни "Венули с полудня" и "Выходили двое" сменил воспалённо-надрывный голос Игоря Растеряева, поющего о забытых подвигах Великой Отечественной, о не вернувшихся с фронта ровесниках и спившихся деревенских ребятах.

Казалось, и войны уже позади, и ушла в прошлое растерянность перестройки, и Д.А. Медведев, подводя итоги своего президентства, уверяет, что наша страна стала "более комфортной и привлекательной для жизни". Однако уже следующий выпуск "Вслух" открывается стихотворением Елены Исаевой, которую в милосердии Родины не убедить:

Своей не нужные отчизне,

Высокопарно говоря,

Они мертвы уже при жизни,

Которая промчится зря.

Документальный фильм Галины Огурной "Ксения, дочь Куприна" (производство: Российский фонд культуры, фонд Святителя Василия Великого) на "Культуре" вновь рисует картину немилосерд[?]ной Родины. Фильм очень хорош, но не выпадает из контекста безысходности, он повествует о нелёгкой судьбе дочери писателя, которая так и осталась чужой среди своих. Прожившая почти всю жизнь в эмиграции, пережив там смерть отца и матери, Ксения Александровна решает покинуть приютившую её и подарившую успех Францию ради неизвестной ей закрытой страны, которую она привыкла считать родной. Потеряв карьеру, друзей и любимого человека, в СССР Ксения не приобрела ничего, кроме исполнения последней воли - быть захороненной рядом с родителями. Кажется, некого больше обвинять в трагизме судьбы Ксении Куприной, кроме как собственную Родину, превратившую признанную в эмиграции актрису в лицо, о котором вспоминают лишь по памятным датам.

Несчастная больная женщина, единственным уделом которой осталось написание биографии отца, Владимир Маканин со своим лирическим стыдом за родные края и современные поэты[?] Выходит, что всех этих людей связывает одного рода чувство, этот патриотизм с горечью и комом, выращенный на прахе предков и его культе. И ничего, кроме "отцовских штанов", не способно родить патриотического чувства, никакая вера в будущее или в созидание, а лишь стыд и обида за забытых героев, за разруху, за то же безверие. Неужели Родина - это только обломки прошлого и подчас вовсе негероического, того личного прошлого, единственного для каждого, а значит, обречённого на забвение?

Анна ЧУЖКОВА

Нерусские небылицы

ТЕЛЕСКАНДАЛ

Мы помним, как, несмотря на яростные протесты общественности, в конце 90-х на НТВ был показан-таки фильм "Последнее искушение Христа", руководство канала, наплевав на "глас народа", демонстрировало отвратительные, похабные передачи[?] но 7 мая случилось небывалое. По требованию российских ветеранов был снят с показа фильм "4 дня в мае". Впервые за более чем 20 лет извращений истории Великой войны прислушались к голосу живых участников сражений.

После множества кинопакостей вроде "Сволочей" могло показаться, что недалеко до сериала, в котором советские войска, вероломно нарушив договор о ненападении, бомбят мирно спящие немецкие города, сжигают селения вместе с жителями, утилизируют отходы человеческого материала в концлагерях, продавая волосы для набивки матрасов, кожу - на абажуры и кошельки, прах - на удобрения. Угоняют толпы немецких юношей и девушек на принудительный труд в Сибирь. И насилуют, насилуют, насилуют[?]

Геббельс аплодирует в аду: Интернет забит ужасающими подробностями зверств и насилий не фашистских солдат на оккупированных территориях СССР, а советских солдат над немецкими женщинами и детьми. Памятник советскому воину-освободителю в Трептов-парке, сооружённый, кстати, руками самих немцев, обзывается "памятником неизвестному насильнику". Хотя именно немецкая пресса писала в 60-70-х гг. прошлого века о судьбах тысяч спасённых советскими воинами немецких детей - с их фотографиями и биографиями. Французские (не потому ли, что слишком много француженок добровольно обслуживали немецкую похоть?) исследователи каким-то образом подсчитали число абортов в послевоенной Германии - до 2млн. (!), конечно же, последствий насилий советских солдат. Не англо-франко-американских же и не своих, немецких, деморализованных, озверевших от безысходности!

И всё же мы видели не раз в передаче "Жди меня" пожилых немок и немцев, просивших отыскать в России их отцов или их потомков: показывают фото бравых солдат с трогательными надписями на обороте, называют довоенные адреса, объясняют, что власти не разрешили забрать беременную или с дитём маму в СССР. И понятно: как бы встретили немецких жён русские вдовы, сироты, невесты? Прагматичные немцы в послевоенной Германии озабочены были восстановлением численности нации. Нашего дядю Володю, военнопленного, с "арийской" внешностью и "нордическим" характером, в 44-м попавшего из концлагеря на работу в крестьянское хозяйство, хозяин уговаривал: "Вольдемар, оставайся, женись на моей дочке Эльзе - немецкие женихи остались в русской земле[?]"