Чтение онлайн

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

Борис Тарасов. Тайна человека и тайна истории . Непрочитанный Чаадаев. Неопознанный Тютчев. Неуслышанный Достоевский.
– СПб.: Алетейя, 2012.
– 352с.
– 1000экз.

По сути, это книга не литературоведческая, а философская. Предмет авторского исследования - "нечуткость и невнимание к христианской проблематике", современное иссякание христианской (в широком духовном смысле) литературы. Борис Тарасов восстаёт против ярлыков "Чаадаев - западник и либерал", "Тютчев - панславист и консерватор". Он противник спекуляций мнением авторитетов. Ему удаётся показать, как сложны фигуры русских мыслителей, насколько - при объёмном изучении их работ - они мудрее самих себя, взятых в частности, захваченных лишь в одном жизненном периоде, выдернутых из контекста. Нельзя сказать, что автор безупречно объективен, - у него есть свои предпочтения и идеалы. Однако это идеалы сложные, Тарасов с плеча не рубит. Его, как и услышанного им Достоевского, привлекает любовная памятливость: историческая, человеческая - противопоставленная нигилизму и чёрствости.

 БИОГРАФИЯ

Людмила Анисарова. Новиков-Прибой . - М.: Молодая гвардия, 2012.
– 343с. (ЖЗЛ).
– 3200экз.

Биография писателя-мариниста Новикова-Прибоя производит двойственное впечатление. То ли характер героя не близок Людмиле Анисаровой, то ли таким было её сознательное намерение, но стиль книги, где сочетаются сусальные штампы вроде "босоногого дет[?]ства", "отцовского наказа" и цитаты из Высоцкого, местами удручает и кажется несовместимым с личностью Новикова. С другой стороны, книга Анисаровой и важная, и своевременная: ведь она через призму жизни своего героя изучает Русско-японскую войну и Цусимское сражение - тяжелейшее трагическое событие, где несчастливо сошлись многие позорные пороки российского управления. Сегодня, в общем русле исторических пересмотров, случаются попытки переписать и эту страницу, назначить новых мучеников из числа высшего командования. Книга, где изучаются источники знаменитого романа "Цусима" (Новиков сам принимал участие в сражении и опросил множество очевидцев), может помочь и простому ознакомлению с этой темой, и дальнейшему углублению в неё.

ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Мария Людвика Крюгер. Голубая бусинка .
– М.: Розовый жираф, 2012.
– 192с.
– 7000экз.

Вариация на тему "Детям попал в руки чудесный предмет, умеющий исполнять желания, и что из этого получилось". Читатель уже догадывается, что не одно только хорошее. Но в том и отличие "Голубой бусинки", что ничего особенно пугающего тоже не происходит. Книга польской писательницы Марии Крюгер простая, забавная и лёгкая, она не станет причиной душевных потрясений, тягостных размышлений. Её герои веселятся, валяют дурака, ребята раздают взрослым пряничные сердечки, которые делают людей сердечнее, пан градоначальник съезжает по перилам и исполняет давнюю мечту: невидимкой исчезает с работы и отправляется с детьми в парк. Попутно возникают необременительные назидания: помочь старушке донести сумку, последить за малышами, не врать тёте - и, конечно, научиться не желать глупостей на свою голову. Но - так уж выходит - даже за детские глупости платит цену сама голубая бусинка. А с ребятами - восьмилетними Каролинкой и Петриком - всё точно будет хорошо.

Книги предоставлены магазинами "Библио-Глобус" и "Фаланстер"

Татьяна ШАБАЕВА

Восток – дело тонкое, но и Запад непрост

КНИЖНЫЙ

РЯД

Шапи Казиев. В раю проездом : Сборник пьес.
– Махачкала: Дагестанское книжное издательство, 2011.
– 384 с.
– 1000 экз.

Признаюсь по секрету: больше люблю читать пьесы, нежели ходить в театр, а театр теперь не шекспировский и не чеховский, а режиссёрский. Чтобы не нарваться на разного рода "новаторов", лучше я буду, не покидая родного дивана, знакомиться с творениями драматургов. Читать пьесы Шапи Казиева, заслуженного деятеля искусств Республики Дагестан, - одно удовольствие. Он владеет, кажется, всеми разновидностями жанра.

Открывает сборник историческая драма "Бестужев". Обращение дагестанского драматурга к судьбе этого русского писателя неслучайно. Участник декабристского восстания, Бестужев, писавший под псевдонимом Марлинский, после нескольких лет сибирской ссылки был переведён рядовым на Кавказ, служил в Дербенте. Вряд ли Шапи Казиев стремился воссоздать образ "русского Вальтера Скотта", как называл нашего знаменитого романтика Белинский, во всей его сложности; для этого пришлось бы напомнить о его детской наивности во время следствия по делу декабристов и о многом другом. Но драматург, как представляется, передал главное - бесшабашность и необузданность натуры писателя, его пылкий идеализм, который не остудили и якутские морозы. Очень, на мой взгляд, удачен финал пьесы: в глазах народа, простых горцев, Бестужев уходит в легенду, становясь чуть ли не генералом у Шамиля (в действительности он погиб в стычке с черкесами). Но что более правдоподобно в разговорах на восточном базаре?

Коллизия, положенная в основу пьесы, давшей название сборнику ("В раю проездом"), могла случиться в любой точке России. Герой верит, что у него есть друзья, которые ему помогут, и дух-искуситель (в пьесе носящий имя Манекен) с усмешкой протягивает ему телефон. Следуют краткие диалоги.

"- Привет, Юра. Ты не мог бы приехать? Не спрашивай зачем. Нужно!

– Ну, старик[?] У меня гости[?]

– Мне нужны деньги, Николай.

– Бывает же такое[?] Только вчера одолжил шурину.

– У тебя есть дрель, Костя?

– Есть вообще-то. Но ты понимаешь, дал соседу - сжёг, негодяй.

– Андрей, Андрей, это я[?]

– А, привет, перезвони позже. Некогда сейчас[?]"

Эта современнейшая пьеса о нарастании одиночества написана ещё в 1983 году. "Контрабанда" помечена 1995 годом, то есть перестроечными временами. Там уже речь о нарастании отчаяния. Ни одной из пьес, составляющих сборник, я не видел на сцене. Очень бы не хотелось, чтобы какую-то из них изувечили режиссёры-"новаторы". В том числе и самую новую по времени написания (1997), но с самым "старым" главным героем - Моллой Насреддином. В финале неунывающий Насреддин поёт песенку: Пока ещё на свете / Плохие люди есть, / Зовут меня в дорогу / Добро, отвага, честь!

Замечательные слова - пока ещё на свете плохие люди есть[?] Это формула оптимизма, это символ веры в то, что когда-нибудь их не будет.

Юрий БАРАНОВ

Занесённые ветром

ЖУРНАЛЬНЫЙ ВАРИАНТ

Проблема контента нестоличных литературных журналов

Вопрос о дальнейшем существовании центральных "толстых" литературных журналов - культурологический. То есть однозначно ответить на него сложно, дело за временем, которое рассудит.

Вопрос о существовании литературных журналов в провинции - совершенно иного качества. По сути, это в идеале центр регионального культурного притяжения. Сейчас подобное не всегда происходит в силу ущербности финансовой базы и раздифференцированности, расколотости самой культуры. Финансовая база - это, как правило, региональный бюджет, а здесь всё очень непредсказуемо: ведь занимаются этим чиновники, которые мало понимают в литературных вопросах. Один из примеров - относительно недавняя история с журналом "Урал", который был на грани закрытия, и только с подключением широкого общественного мнения его удалось отстоять. Расколотость культуры выражается в обособленности региональных литератур, откровенной тенденции к локализации по территориальному признаку, что не лучшим образом сказывается на их качестве.

Журнал в провинции - крайне важный культурный феномен, причём далеко не дилетантского самодеятельного пошиба. Сейчас они существуют в практически параллельной литературной реальности. Вроде бы есть, но говорить о них принято часто снисходительно - они на периферии региональной и культурной: что там эти провинциальные журналы, когда у нас есть столичные "толстяки"?! Второй сорт[?]

А между тем новосибирские "Сибирские огни", владивостокский "Рубеж", екатеринбургский "Урал", уфимские "Бельские просторы", "Дон" в Ростове-на-Дону, красноярский "День и ночь", тольяттинский "Город", вологодский "Лад", петрозаводский "Север", архангельская "Двина" - жемчужины словесного ожерелья, соединённые невидимой нитью, скрепляющей и опоясывающей духовное тело нашей страны, которое по факту становится всё более раздробленным. И это только лишь их малая часть.