Чтение онлайн

Куда более интересным, а главное - полезным для страны представляется подход, предполагающий серьёзную "корректировку" роли и места президента и его администрации в обновлённой системе государственной власти и управления (в частности, при сохранении за главой государства большинства его нынешних прерогатив он должен быть лишён конституционного права единолично определять основные направления внутренней и внешней политики государства, а его администрация - возможности вмешиваться в повседневную практическую деятельность парламента и правительства).

Необходимо создание принципиально нового высшего представительного и законодательного органа страны (вместо нынешнего нелегитимного "непарламента"), укрепление позиций правительства при одновременном усилении его зависимости от парламента, консолидация судебной власти - создание единого Верховного суда с несколькими относительно автономными судебными палатами - по конституционным спорам, по арбитражным делам, по гражданским и уголовным делам.

Наконец, третья фундаментальная проблема, без решения которой немыслимо новое качество политической системы РФ и которую практически невозможно решить без непосредственного участия Конституционного собрания как органа социально-политического представительства всего многонационального и многоконфессионального народа России.

Это - извечная российская проблема ответственности власти перед народом.

Точнее, проблема преодоления тотальной безответственности власти, в условиях которой ни один правитель (на выбор - царь, генсек, президент) никогда не несёт предметной ответственности за конкретные результаты своего правления ни перед народом, ни перед его полномочными представителями, ни перед законным судом.

Трагизм ситуации усугубляет то обстоятельство, что даже в так называемой свободной России в отличие от многих других демократических государств за двадцать минувших лет так и не заработал механизм периодической неконтролируемой смены верховной власти.

Есть большие и обоснованные сомнения в том, удастся ли решить эту вековую проблему на нынешнем вираже исторического развития России. Но возможность сделать серьёзный шаг вперёд в нужном направлении, безусловно, существует.

Осмелится ли власть по собственной воле приступить к конституционному реформированию, не побоится ли созвать Конституционное собрание, тем самым начав открытый и честный диалог с обществом?

Зигмунд СТАНКЕВИЧ, доктор юридических наук

Безвозвратные потери

КНИЖНЫЙ

РЯД

Матвеев Г.Ф., Матвеева В.С. Польский плен. Военнослужащие Красной армии в плену у поляков в 1919-1921 годах.
– М.: ООО "Родина-медиа", 2012.
– 174 с.
– 2000 экз.

Трагическая судьба более 200 тысяч пленных красноармейцев, оказавшихся в польских лагерях во время советско-польской войны 1919-1920 годов, до сих пор малоизвестная страница нашей истории. Причины тому - сугубо политические. До появления соцлагеря отечественные историки не трогали эту тему, потому что она была связана с сокрушительным поражением Красной армии. Как отмечают авторы книги, "отечественные исследователи вопросом ни о безвозвратных, ни возвратных потерях не интересовались".

После появления соцлагеря не хотели задевать чувства "братской" страны. После распада СССР нашей "демократической" власти было не с руки защищать "красных", потому как всё, что было связано с советским прошлым, подлежало только осуждению.

В Польше темой "узников войны" тоже особо не занимались. Перелом наступил в 1990 году, когда и в России, и в Польше появились исследования на эту тему. Причём между историками сразу начались споры. Поляки, которые тогда все исторические коллизии сводили к событиям в Катыни, сразу объявили желание российских коллег выяснить судьбу своих соотечественников не больше не меньше как "контрпропагандистской акцией". Они даже ввели в оборот специальный термин - "антикатынь" или "контркатынь".

О том, что пережили пленные, можно судить по такому отрывку из книги: "Больных, раненых, ослабленных солдат, коммунистов, предварительно отобрав у многих из них обмундирование и одев в обноски, годные разве что для огородных пугал, чтобы голодных и замёрзших везти в стационарные лагеря[?] Далеко не всем удавалось достичь места назначения живыми. Во время стоянок к вагон устремлялась экзальтированная публика, всячески оскорблявшая "узников войны" и выискивавшая среди них уцелевших на фронте евреев[?] Люди, которым были доверены судьбы многих десятков тысяч военнопленных красноармейцев, продолжали с ними свою личную войну, без угрызения совести и чувства милосердия обрекая своих беззащитных пленников на холод, голод, болезни и мучительное умирание.." Даже польский генерал, увидев происходящее в лагерях, заметил: "Лучше не брать пленных, чем позволять им гибнуть тысячами от голода или заразы".

Надо отметить, что авторы книги стараются быть сдержанными и весьма аккуратными в комментариях и выводах. Однако фактура, приводимая ими, говорит сама за себя. И тут невольно возникает вопрос: конечно, сдержанность и научная объективность вещи хорошие, но уместно ли ограничиваться лишь ими, если оппоненты предпочитают в научных спорах орудовать топором?

Дмитрий МАКАРОВ

Невидимая рука и видимый кулак

ЭКОНОМКЛАСС

На протяжении полутора столетий понятия "капитализм" и "социализм" активно использовались в политической борьбе и потому обросли множеством смыслов, отражающих именно ситуацию непримиримого противостояния. Предельной остроты конфликт двух систем достиг в первой половине ХХвека. Казалось, он в принципе не может быть разрешён мирным путём. "Мы живём в условиях непрерывной войны со всей буржуазией мира", - писал Горький осенью 1930 года. Эта несколько подредактированная фраза - "Если враг не сдаётся - его уничтожают" - была превращена Сталиным в лозунг.

Но ещё раньше Горького и Сталина призыв к беспощадной борьбе с "классовым врагом" ёмко сформулировал поэт-символист Н. Минский: "Кто не с нами - тот наш враг, тот должен пасть". Показательно, однако, что автор этой броской формулы в самый накал воспетой им борьбы предпочёл не оставаться "с нами", а уехал к "врагу" - в Париж. Там он вполне мирно окончил свой земной путь, между тем как "Гимн рабочих" на его слова, культивирующий классовую ненависть, продолжали петь и в 50-е годы.