Чтение онлайн

Однако с началом "оттепели" воинственные призывы начали вытесняться примирительными мотивами. В условиях мирного сосуществования обнаружилось, что противостояние двух систем не столь уж и фатально. Так называемые человеческие ценности, простые радости жизни, потребность в элементарном житейском комфорте имеют, оказывается, единую общечеловеческую природу. Оказалось не столь однозначным противопоставление социализма и капитализма в плане гуманизма и социальной справедливости. Вдруг выяснилось, что во многих странах, которые мы привыкли считать капиталистическими, социализма (лучше сказать: черт, которые мы декларативно приписывали социализму) на самом деле больше, чем в стране "развитого социализма", а порочные черты, традиционно приписываемые капитализму, у нас развились не хуже, чем "у них".

К концу советского периода отечественной истории понятия "капитализм" и "социализм" утратили чёткость очертаний. Но теперь, когда мы пожинаем плоды разрушительных реформ начала 90-х годов, понятия эти снова возвратились в общественно-политический обиход. Причём по преимуществу в прежней своей роли - как инструменты обострения социальных конфликтов. Однако ни апелляции к прошлому, где остались завоевания социализма, ни апологетика настоящего, где богатство человеческих отношений сведено к отношениям товарно-денежным, смысла противопоставлению "капитализм - социализм" не добавляют. Эти категории не отражают реалии сегодняшней социально-исторической ситуации.

Мне кажется, надо ввести сегодня мораторий на употребление конфронтационных понятий "капитализм" и "социализм" и заняться осмыслением реальных проблем нынешнего социального устройства.

Самые острые конфликты и в прошлом, и сейчас разгораются вокруг права собственности. Все экономисты и публицисты либерально-рыночного толка говорят о праве собственности как естественном и неотъемлемом праве человека, на котором только и может основываться прочная социальная конструкция. Ради подведения этой основы под деградировавшую советскую и разрушающуюся российскую экономику в начале 90-х была проведена пресловутая приватизация. Последствия оказались катастрофическими. Но они не кажутся неожиданными.

Во-первых, успех хозяйствования в принципе зависит не от собственника, а от хозяина, что далеко не всегда одно и то же. Владение собственностью, а уж тем более внезапное обретение собственности не делают человека хозяином. Умение вести хозяйство - целая наука, требующая и особого дара, и призвания, и увлечённости, и ответственности, и многих других условий.

Российская приватизация не столько развязала руки хозяину, сколько распалила неумеренную алчность собственника.

Хороших хозяев было немало и при советском строе, алчность же во все времена на хозяйственной деятельности сказывалась только губительно. Речь, однако, не о том, что "общенародная" собственность эффективнее частной, а о том, что влияние форм собственности на эффективность экономической деятельности - это не изученная по-настоящему проблема. Тут наши власти действуют наобум.

Столь же бездумно - только лишь потому, что в "цивилизованных странах" так считают - принят постулат о рынке как естественном регуляторе экономического процесса. Правда, за двадцать постсоветских лет мы проделали заметную эволюцию от сакрализации "невидимой руки рынка", которая якобы сама всё отрегулирует и поставит на свои места, до полупризнания необходимости "видимого кулака", то есть возвращения к государственному регулированию хотя бы в некоторых существенных направлениях.

Но и сегодня, уже вроде бы трезво понимая, что без активной роли государства никакой модернизации экономики у нас не получится, мы очертя голову бросаемся в котёл ВТО и отмахиваемся, будто их и не было, от глубоких размышлений С. Витте и Д. Менделеева о том, что лишь "покровительственная" экономическая политика (то есть неприемлемый, с точки зрения идеологов "свободного рынка", протекционизм) позволяет сделать народное хозяйство экономически отсталой страны конкурентоспособным. Кстати, под руководством Витте Россия сделала самый эффективный шаг в своём экономическом развитии за всю нашу дореволюционную историю.

Следует, мне кажется, свежим взглядом посмотреть и на "священную корову" демократии. Обычно принимается за аксиому, что это хоть и несовершенный, но лучший из всех известных человечеству способ организации жизни общества. А может, плохо думали, а вернее сказать - кому-то очень влиятельному было невыгодно, чтобы думали хорошо.

Так что нынешние споры о "капитализме" и "социализме" просто бессмысленны. Новых аргументов в пользу той или другой "системы" они не выявляют, а только отвлекают от решения насущных проблем.

Валентин ЛУКЬЯНИН

Андрей БИТОВ: «Мы взяли всё худшее и потеряли всё лучшее»

ПИСАТЕЛЬ У ДИКТОФОНА

"ЛГ"-ДОСЬЕ:

Андрей Георгиевич Битов родился в 1937году в Ленинграде. Окончил Ленинградский горный институт. C 1965года - член Союза писателей СССР. В 1979году был одним из редакторов бесцензурного альманаха "Метрополь". В 1988году участвовал в создании российского Пен-клуба, с 1991года - его президент. Действительный член Международного Леонардо-клуба. Автор книг "Уроки Армении", "Пушкинский дом", "Преподаватель симметрии" и др. Лауреат многочисленных российских и зарубежных премий.

– Вы были одним из учредителей российского ПЕН-клуба и уже более 20лет являетесь его президентом. А для чего он вообще понадобился? Не устраивала деятельность Союза писателей СССР?

– ПЕН - это единственная общемировая писательская организация, объединяющая авторов почти всех стран, где есть литература. И в большей степени это правозащитное объединение, нежели писательский профсоюз, если проводить параллели с СП. Одна из основных задач ПЕН-клуба состоит в том, чтобы оказывать помощь авторам, попавшим в беду, под пресс. Но тут очень тонкая грань существует. Если писатель открыто занимается политикой, состоит в какой-то партии и пишет манифесты против власти, то нам очень трудно ему помочь. Устав не позволяет этого сделать. А вот если автор подвергается гонениям за свои произведения, за гражданскую позицию, то помогать ему - наша прямая обязанность. Кстати, попытки создать в России ПЕН-клуб предпринимались ещё Горьким, Пильняком, но в то время это было, конечно, нереально. И мы были единственной страной, обладающей литературой мирового уровня, но остающейся вне данной международной организации. А в конце 80-х годов благодаря перестройке мы этот недочёт устранили.

– Мне на память приходит только случай с Алиной Витухновской, обвинявшейся в распространении наркотиков, за которую ПЕН-клуб вступился в середине 90-х.

– Это просто самый громкий случай, вызвавший широкий общественный резонанс. А на самом деле мы помогли очень многим, просто особо свою деятельность не афишировали. Например, пока ещё существовал СССР, да и позже мы вступались за писателей из республик, в которых подавлялась свобода слова. И некоторых людей в буквальном смысле слова спасли. Другое дело, что сейчас мы не так активны, да и к нам меньше прислушиваются. Мы очень ослабли, и стоит вопрос уже о нашем собственном выживании. Здание разваливается, никакой помощи от государства мы не получаем, коммерцией не занимаемся, всё держится на голом энтузиазме. Благодаря Лужкову нам удалось провести мировой конгресс в 2000году в Москве. Дата была круглая, и разные страны боролись за право проведения конгресса, как борются за чемпионаты мира по футболу или олимпиады. Но победили мы, что было большим плюсом для России, очень поспособствовало её престижу. А сейчас я не уверен, что у кого-то можно выпросить деньги[?]

– А как же западные гранты, о которых так любит говорить патриотическая общественность?

– Это хрень. Обычная кагэбэшная хрень. Поскольку мы от КГБ несвободны всю жизнь, то и возникают эти разговоры, и оседают в наших рабьих мозгах. Мол, кто-то что-то имеет от кого-то. Нашему государству абсолютно наплевать на культуру, искусство. Как они сели на трубу, так и не слезают с неё. И вешают нам всем лапшу на уши. И больше их ничего не волнует. Речь даже не о деньгах, но вот если бы нам хоть помещение отремонтировали, мы бы уже дышали легче, но куда там! Зато о происках коварного Запада поговорить - это всегда пожалуйста[?]