Литературная Газета 6370 ( № 18 2012)
Шрифт:
– На какой вопрос вы бы хотели ответить, но я его вам не задал?
– Наверное, мне нечего больше сказать. Все молитвы я сократил до трёх слов: "Спасибо и прости!" Благодарите жизнь за то, что она вам дана.
Пустые мешки и полноводная память
Пустые мешки и полноводная память
ДАВИД КУГУЛЬТИНОВ - 90
Весенняя степь "там, где смешала слёзы ковыля с тюльпанами калмыцкая земля", прекрасна! Эти строки Давида Кугультинова в который раз вспомнились нынешней весной. Калмыкия заканчивала празднование 90-летия своего великого сына. А началось оно с присвоения элистинской школе № 17 имени Давида Кугультинова, а на месте его будущего памятника в центре столицы степной республики заложили памятный камень. Потом были всероссийская научная конференция "Давид Кугультинов - поэт, философ", конкурс исполнителей стихов народного поэта "Весь мир во мне, и в мире я, как в доме", множество иных больших и малых мероприятий - от сельских школ до зала заседаний правительства Республики Калмыкия.
Венчали их Дни литературы в Элисте. Туда съехались иногородние гости. Издательский дом "Герел" выпустил замечательный альбом "Давид Кугультинов: стихи поэта и судьба поэта". Были объявлены имена первых лауреатов только что учреждённой президентом РК Алексеем Орловым литературной премии имени Кугультинова. Словом, всё как положено. Вернее, как было положено в советские времена.
Я искренне завидую собратьям по перу из национальных республик, где литераторы не стесняются говорить во весь голос о любви к малой родине, а народ и власть не стесняются показывать ответную благодарную любовь к творцам родного слова. Не зря их здесь наделяют не символическими, а всамделишными званиями народных поэтов и писателей! И замечательно, что общественная и официальная оценки труда лучших литераторов совпадают! Как в случае с Давидом Кугультиновым. Или с его другом Кайсыном Кулиевым.
Несколько лет назад мне довелось быть на 90-летии великого балкарца. Настоящий праздник сегодня требует немалых расходов, и организаторы не поскупились. А доклад о творчестве Кулиева на торжественном вечере делал тогда, между прочим, президент Кабардино-Балкарии Арсен Каноков. Такое уважение никакими деньгами не измеришь!
К слову сказать, не так давно отмечали мы в Астрахани 90-летие уроженца нашей земли, русского поэта Михаила Луконина, который был не только известным литератором, но и другом Давида Кугультинова, Кайсына Кулиева, Расула Гамзатова, Мустая Карима, юбилеи которых в их родных местах отмечали с большим размахом. Мы тоже сделали что могли. Были и торжественный вечер, и церемония награждения литературной премией имени Луконина, которая, между прочим, вручается в селе Килиничи уже 14 лет. Но ни копейки из областного бюджета, несмотря на громогласные обещания, на организацию Дней литературы не отпустили! Зато с большой помпой был создан оргкомитет по их проведению. На его решающем, а вернее, ничего не решающем заседании важный чиновник выразился предельно откровенно;
– Денег нет и не будет. Гости пусть приезжают за свой счёт!
А робкое пожелание, что, мол, хоть сына М.К. Луконина - писателя Сергея Луконина - надо бы принять на местный кошт, отмёл сурово:
– Я бы на родину отца и пешком с пустым мешком пошёл бы!
Вот так - "с пустым мешком", на энтузиазме и помощи редких доброхотов и движется сегодня литературная жизнь в российской провинции. И касается это, увы, не только организации писательских юбилеев. Большинство губернаторов и мэров отметают прожекты и просьбы местных литераторов, "не повернув головы кочан и чувств никаких не изведав"[?]
Слава богу, что в Калмыкии не так. Хотя финансы и здесь поют даже не романсы, а издают жалобный тележный скрип, на праздник литературы не поскупились. Это единодушно отметили гости - писатели Анатолий Парпара (Москва), Байке Кулунчакова (Дагестан), Леча Исаев (Чечня), Ваха Хамхоев (Ингушетия), Александр Куприн (Ставрополь), Салих Гуртуев (Кабардино-Балкария), астраханцы Сергей Золотов и я.
Да и может ли быть иначе в республике, народный поэт которой, Герой Социалистического Труда и лауреат Государственных премий Давид Кугультинов, последние годы жизни провёл в доме, построенном как будущий музей его имени! Мы с благоговением входили под эти своды, бережно хранящие память о замечательном человеке и литераторе. Как хранят её директор музея, племянник Давида Никитовича Владимир Кугультинов, председатель правительства Калмыкии Людмила Иванова, сделавшая доклад о творчестве великого земляка на торжественном заседании в Национальном драматическом театре имени Б. Басангова, её заместители Вячеслав Илюмжинов и Лариса Васильева, организовывавшие и проводившие Дни литературы. Как хранят её первые лауреаты премии имени Д.Н. Кугультинова - народный поэт Калмыкии Эрдни Эльдышев и его молодой коллега Дорджи Хонинов, сотрудники национальной библиотеки степной республики, с которыми мы провели творческую встречу, председатель Союза писателей Калмыкии Николай Санджиев, актёры, певцы, музыканты, танцоры, принявшие участие в праздничном вечере.
К нему вовек забвенья паутиной
Не зарастёт народная тропа!
Весна и степь. Весна и Кугультинов.
Калмыкия. Поэзия. Судьба.
Юрий ЩЕРБАКОВ
«Словесную породу перемыв…»
«Словесную породу перемыв…»
ЮБИЛЯЦИЯ
75лет исполнилось известному ярославскому писателю Юрию Бородкину
В начале 70-х на всю страну прогремел роман "Кологривский волок" ярославца Юрия Бородкина. Роман был опубликован в журнале "Москва", потом в "Роман-газете", четырежды переиздан, стал лауреатом первой всесоюзной премии ВЦСПС и Союза писателей СССР. А первая книга рассказов Бородкина "Ветры над яром" вышла ещё в 1966году. Затем было издано более двух десятков его сочинений: "Запретная любовь", "Лесной колодец", "Запах вербы", "Ночлег в Журавлихе", "Солнце над крышей", "Летние заморозки", "Каменная грива", "Расплата", "Малая Пасьма". Судьбы земляков - землепашцев, плотников, кузнецов - легли в основу его повестей, романов и рассказов. Бородкина критики издавна причислили к "деревенщикам", называли творцом художественной летописи деревни двадцатого столетия. Для вдумчивого читателя книги Юрия Серафимовича - пример восторженного и бережного отношения к труженику, тонкого чувства родной природы.
Своей крестьянской музе писатель вправду никогда не изменял. Как и советской Родине: "Стало общим местом сетовать на строгость цензуры в прошлом, на цековский контроль и т.п. Я, как, думаю, и большинство писателей, не испытал этой несвободы. Были противники советской власти, были репрессированные, которые до конца сохранили свои обиды, но ничто не мешало создавать замечательные произведения Евгению Носову, Владимиру Солоухину, Юрию Казакову, Василию Белову, Валентину Распутину и многим другим писателям. Разве не о том же говорит уникальное явление поэзии Николая Рубцова?" По признанию Бородкина, он счастлив тем, что ему довелось жить в замечательное время, когда слово писателя было востребовано и читателями (о чём говорят массовые тиражи книг), и государством.
Года два назад маститый прозаик заставил своих почитателей удивиться, издав сборник стихов и дневниковых записей "Эпилог". Но всё на свете имеет свою историю. Родом из Горького, Бородкин малой родиной считает костромскую деревню Афонино Парфеньевского района, где его семья перебедовала войну и куда он приезжает каждое лето, встречается с читателями, ищет и находит сюжеты будущих произведений. Писатель уверен: "На селе читателей не убавилось, здесь, как прежде, сохранилось доверие к книге, к слову писателя. Мне повезло, поскольку основной читатель, которому близка и понятна моя проза, - именно сельский житель (в том числе и бывший). Когда я бываю в районных и сельских библиотеках, вижу, что некоторые мои книги обветшали от частого употребления. У писателя нынче осталось два союзника: читатель и библиотекарь".
С 1954года Юрий Серафимович живёт в Ярославле. 21год возглавлял областную писательскую организацию. Так что Волге остался верен на всю жизнь. Поступил 18-летним пацаном в Ярославское военное железнодорожное училище и, по собственным словам, здесь от тоски по дому, по деревенской вольнице стал сочинять первые стихи, стесняясь показать их даже друзьям. Вот, оказывается, где затаились поэтические истоки:
Стою над Осыпью высокой
И созерцаю благодать,