Чтение онлайн

Игорь Юрков.

Стихотворения и поэмы .
– СПб.: Издательство Пушкинского Дома, 2012.
– 256 с.
– 500 экз.

Игорь Юрков прожил двадцать семь лет, издал один маленький поэтический сборник и надолго оказался забыт. И вот что удивительно: эта жизнь и стихи пришлись на первую треть XX века (Юрков родился в 1902 году), но их содержание, форма - включая синтаксис и интонации - очень близки современной поэзии. Юрков мало включён в исторический контекст; даже о НЭПе он пишет так, будто с живым ироническим вниманием смотрит кинокартину. Его иногда называют сюрреалистом - он действительно по большей части отстранённо описывает ощущения, которые вызывает в нём реальность, и деформирует пространство. Те скудные воспоминания, которыми полнится жизнь больного юноши, он сохраняет нежно: запахи сирени и шиповника, золотой отблеск неба, стон ветра, холод заиндевевшего стекла; жизнь Юркова состоит из немногого - тем больше он ценит то, что есть. Эмоциональное напряжение его стихов очень сильное, но скрытое: он не оголяет свои чувства, как если бы от громкого слова их острота нарушилась.

Андрей Турков. Путеводитель по "Книге про бойца" А. Твардовского. "Василий Тёркин" : Учебное пособие.
– Издательство МГУ, 2012.
– 122 с.
– (Серия "Школа вдумчивого чтения").
– 1500 экз.

Поэма А. Твардовского "Василий Тёркин" сыграла выдающуюся роль в годы Великой

Отечественной войны, став, по определению одного из фронтовиков, энциклопедией солдатской жизни. В "Книге про бойца" нашлось место и юмору, скрашивавшему бесконечную окопную страду, и самой суровой правде, "как бы ни была горька".

Об истории этого великого военного эпоса, о её отнюдь не простой судьбе и удивительном художественном своеобразии, всё ещё недостаточно оценённом, рассказывает многолетний исследователь жизни и творчества великого русского поэта. Для преподавателей средней и высшей школы, их учащихся, абитуриентов и всех любителей русской литературы исследование Андрея Туркова - неоценимое подспорье как на уроке по литературе, так и в патриотическом воспитании.

Александр Ливергант.

Сомерсет Моэм. – М.: Молодая гвардия, 2012.
– 283 с.
– (Серия "ЖЗЛ").
– 5000 экз.

Уильям Сомерсет Моэм числил в своих предшественниках рассказчиков каменного века, которые, собрав у костра племя, занимали его историями. Он великолепно умел писать такие захватывающие внимание, простые и безукоризненные истории - но это не было спонтанным даром. С его способностями он мог учиться в Кембридже и дослужиться до министра иностранных дел, но решил стать писателем, только писателем - и поступил в медицинскую школу. Он был акушером в лондонских трущобах и первый свой роман написал о жизни фабричной бедноты. И хотя роман безвестного писателя был раскуплен за месяц, Моэм был собой недоволен и вновь резко поменял образ жизни. Он утверждал: писатель должен каждый день удивлять себя - и следовал этому правилу. Он настаивал, что писателя делает не вдохновение, а упорный труд. Под конец жизни он последовательно уничтожал все материалы, которые могли бы помочь его биографам. Но биографы не сдавались. В книгу Александра Ливерганта включены также прежде не публиковавшиеся путевые очерки Моэма.

Энн Файн.

Мучные младенцы. Список прегрешений. – М.: Самокат, 2011.
– 264 с.
– 5000 экз.

Представьте себе класс в английской школе, где собраны мальчики-подростки, отпетые хулиганы, завалившие все экзамены и заслужившие специальное задание: три недели своей жизни они должны посвятить уходу за тряпичными куклами, набитыми мукой. Эти младенцы не хотят есть, не плачут, им не надо менять подгузники. Но их необходимо содержать в чистоте, нельзя оставлять одних, надо вести дневник наблюдений, и вообще: теперь мальчишки за этих кукольных детей отвечают. Чем закончится этот чрезвычайно рискованный эксперимент? Разумеется, далеко не все справятся с ответственностью. Но многие захотят задать родителям вопросы: а я какой был маленький? а со мной вы так же мучились? Какие ненормальные вообще решают завести детей? И каждый, услышав ответы, поймёт что-то важное о себе и о жизни в семье. Книга известной английской писательницы Энн Файн - очень трогательная, проникнутая мягким юмором и одновременно печалью, потому что случаются вещи, которые нельзя изменить, а нужно просто принять.

Книги предоставлены магазинами "Фаланстер" и "Библио-Глобус"

Empty data received from address [ url ].

От слёз к смеху – и обратно

Книжный ряд

Людмила Улицкая. Детство сорок девять . - М.: Астрель, 2012.
– 88 [8] с.: ил.
– 5000 экз.

"Для детей надо писать, как для взрослых, только лучше", - считал Корней Чуковский. Книга Людмилы Улицкой "Детство сорок девять" вполне соответствует этому призыву. Здесь собраны шесть простых и волнительных рассказов о детях с прекрасными и необычными иллюстрациями Владимира Любарова. Как пишет автор в предисловии, писатель и художник нашли точки соприкосновения: "Мы сложили наши детские воспоминания, и они сошлись замечательно: улица Каляевская, где жила в детские годы я, оказалась удивительно схожей с улицей Щипок, где жил он. Более того, не только дома и дворы, кошки и палисадники - схожими оказались и люди, обитающие в местах нашего детства".

Рассказы эти о детях и взрослых, которым довелось жить в непростое и бедное послевоенное время, когда, потеряв деньги, данные бабушкой на покупку капусты, две маленькие девочки могли замёрзнуть не столько от холода, сколько от страха, как в рассказе "Капустное чудо"; когда дети умели радоваться бумажным корабликам сильнее, чем настоящим игрушкам, которых почти ни у кого не было. В книге, что отрадно, нет никакого осуждения времени, есть только теплота воспоминаний.

Рассказы вообще все очень добрые, в каждом происходит какое-то маленькое чудо, когда, казалось бы, ждать его неоткуда. Конечно, для малышей они сложноваты. Однако для восьми-двенадцатилеток - в самый раз. Не останутся равнодушными и взрослые - настолько трогательны эти безыскусные истории. Написанные с большим мастерством. Сочно и вкусно: "Халимины выставленные раскладушки обычно служили сигналом - женщины вывешивали на бельевых верёвках, натянутых между липами, зимние пальто и одеяло, а на изгородях рассаживались, как огромные разноцветные кошки, толстые подушки. По коврам и половикам хлопали палками, выстреливая облачками уютной домашней пыли". Или: "Серёжа взял гвоздодёр двумя руками[?] и снова дед встал на колени, отобрал у него гвоздодёр и показал, как надо держать. Пальцы у деда были огромные, руки тёмные, ногти толстые и бурые, как старый картон".

Есть у Улицкой и мораль. Не навязанная извне, а естественно вырастающая из созданного художественного мира, а потому - трудно переводимая в слова. Воздействующая на уровне чувств. Это именно то, что нужно детям. Что толку, например, просто сказать, что больных обижать нельзя? В одно ухо влетит, в другое вылетит. А вот после прочтения рассказа "Бумажная победа" это станет ясно само собой. Главный герой - неполноценный мальчик Геня, которого всячески обижают его сверстники. И вот мать, жалея его, придумывает пригласить всех дворовых обидчиков на день рождения сына. Мальчик, конечно, в ужасе: мучители всей гурьбой вот-вот заявятся к нему домой. Но - готово угощение, и дети пришли. Генина мать играет им Бетховена, дети, удивлённые, слушают, не забывая поедать сладости. Потом застенчивый Геня внезапно поражает их своим незатейливым искусством - изготовлением из газетной бумаги корабликов, собачек и прочих игрушек. Дети, совершенно неожиданно для них самих, покорены. Они перестают видеть в нём врага, объект для насмешек. Мать на кухне украдкой плачет от радости[?]

Сентиментально? Да. Но так и должно быть. Дети же не стесняются выражать свои чувства. Однажды моя пятилетняя дочь призналась мне: "Я тебя так люблю, что даже обожаю!" У них всё чрезмерно, всё через край. И поэтому писать для них надо не только лучше, чем для взрослых, но и искреннее, чем для взрослых, и чище, чем для взрослых. Для детей нужно писать так, как они и живут, - больно и сладко одновременно, мгновенно переходя от слёз к смеху и обратно.

У Людмилы Улицкой - получилось.

Анастасия ЕРМАКОВА

Чудеса на ледяных широтах

Книжный ряд

Виталий Маслов. Болят ли у рыбы зубы: Рассказы .
– Мурманск: Опимах, 2012.
– 60 с.: ил.
– 1000 экз.

Первое, что испытываешь, читая эту коротенькую - из 8 рассказов - книгу, - зависть. Белую. Зависть не только к безусловному мастерству автора, но и к той ясности души, которая светится между бесхитростных внешне строк. Этот дар ни за что не подделаешь с помощью самых изощрённых стилистических приёмов.