Чтение онлайн

Произведения Коэльо отвечают вкусам среднего потребителя, при этом льстят его самолюбию своей псевдоинтеллектуальностью. Настоящая литература заставляет читателя размышлять о мире и о себе, лишает его душевного покоя, порождая вечные вопросы. Произведения Коэльо уютны, как домашние тапочки, и единственное, что они порождают, - это сытое довольство собой.

Это только кажется, что литература, подобная творениям Коэльо, лишена идеологии. На самом деле она несёт вполне определённую мировоззренческую нагрузку: идеологию глобализма. Книги ЖОРЖИ АМАДУ воспитывают борца и творца, а книги Коэльо - потребителя, для которого книга - такой же продукт, как йогурт или пылесос.

ЖОРЖИ АМАДУ versus Пауло Коэльо: кто победит в этой борьбе? Судя по тому, что интерес к Коэльо падает, а к Амаду - растёт, у человечества есть шанс.

Елена БЕЛЯКОВА

Вспоминая покинутый порт

Поверх барьеров

ятнадцатый раз прошли в Гданьске ставшие традиционными международные литературно-образовательные чтения. Приветствовали приехавших из разных стран литераторов проректор Гданьского университета профессор Юзеф Арно-Володарский, декан гданьского филфака Анджей Цейнова, представитель Россотрудничества в Польше Андрей Потёмкин, директор Русского центра науки и культуры Елена Волгина. Тема чтений - "Постсоветское литературное пространство: между реализмом и символизмом".

Старинный город со своей исторической аурой, портом, сверкающим балтийской волной, толпами туристов на узких улицах, располагал к исследовательскому погружению в прошлое, к полемическому переосмыслению настоящего. В прозвучавших выступлениях предстал пёстрый спектр проблем духовной жизни начала ХХI века. О стратегии защиты великих традиций Серебряного века говорила доктор истори[?]чес[?]ких наук Лола Звонарёва, организатор и вдохновитель Гданьских чтений. Поэт Григорий Певцов, лауреат международных литературных премий, представил доклад "От Константина Бальмонта до манифеста нового символизма".

Тема выступления писателя Владислава Бахревского - "Современная отечественная историческая проза и детская литература: измена традиции или её отрицание?". Историк Александр Шарипов проанализировал этику и эстетику постмодернизма как проявление цивилизационного кризиса. Писатель Игорь Дуэль говорил о кризисе очерка как жанра. О проблемах международной публицистики рассказала Жанна Лельчук, профессор университета Аляски. Прозаик Игорь Гамаюнов представил новую книгу "Жасминовый дым". Художники Виктор Степашкин (Москва) и Марина Попова (Канада) развернули выставку своих живописных полотен. Евгения Доброва и Эльмара Фаустова прочитали новые подборки стихов. Опытом работы над переводами русской литературы поделилась приехавшая из Варшавы Валентина Миколайчик-Тщинска.

Завершились чтения музыкальным вечером композитора Веры Астровой и её талантливого сына Алексея (12 лет!), читавшего свои стихи под мамин аккомпанемент.

Соб. инф.

По мере взросления

Золотая сотня

Немало вариантов "Зототых сотен" было прислано в "ЛГ". К сожалению, мы не можем откликнуться на всё и сегодня заканчиваем обзор списков.

Поскольку сама "Литературка" не может не поучаствовать в трудном и ответственном деле составления "100 книг", мы оставляем за собой право представить свою версию решения этой задачи.

Завершаем же обзор двумя списками: журналиста Олега Морозюка из Республики Марий Эл и Подгайского Ю.П., инженера-гидроакустика, кандидата технических наук, Подгайской Н.С., ныне пенсионерки, а в прошлом - научного сотрудника, химика.

Никакого противоборства физиков и лириков тут не случилось, напротив - оба списка составлены по одному принципу: книги подобраны по мере взросления человека.

Свою сотню Олег Морозюк предваряет так: "Надо сознаться, что работа над списком была настолько интересна, насколько же и сложна, потому что первая радость от перечисления любимых с детства книг сменилась необходимостью постоянно жертвовать какой-то из них в пользу другой, не менее, а может быть, и более важной.

Буквально от сердца приходилось отрывать и книги про Петрушку, и "Без семьи", и "Рыжика", и "Динку"[?]

Кроме ста книг Морозюк прилагает ещё дополнительный список книг, "крайне желательных" для прочтения. Но всё-таки ограничимся кратким обсуждением основного списка. В одном из первых пунктов - сказки народов мира (русские, татарские, мордовские, марийские, чувашские, немецкие, французские, китайские и др.) Вообще сказкам здесь уделяется особое внимание. Вошли сюда и книги, которые обычно читают скорее дошкольникам, чем школьникам: Корней Чуковский "Айболит", "Телефон", "Мойдодыр" и др., Сергей Михалков "Дядя Стёпа", Ганс Христиан Андерсен "Снежная королева", "Стойкий оловянный солдатик", "Гадкий утёнок" и др., Редьярд Киплинг "Маугли", Лазарь Лагин "Старик Хоттабыч", Евгений Носов "Приключения Незнайки и его друзей" и др. Около двадцати книг из всего списка - это книги для малышей.

Далее литература "взрослеет". Приятно, что здесь появились Салтыков-Щедрин "Сказки", "История одного города", Борис Полевой "Повесть о настоящем человеке", Василий Шукшин "Рассказы", Эрнест Сетон-Томпсон "Рассказы о животных". Русская и зарубежная классика даны вперемешку, но, возможно, это и неплохо, ведь принцип здесь иной - важно отследить по книгам взросление человека.

Основные русские писатели представлены достаточно полно, правда, поэтов больше, чем прозаиков, но подобную ситуацию мы уже наблюдали в некоторых из предыдущих списков.

В сотне Подгайских работает тот же принцип взросления. Но точка отсчёта иная: если у Морозюка - это дошколята, то у Подгайских - шестнадцать лет: "[?]Мы выбрали более точно возраст тех, кому рекомендуем этот список: от шестнадцати до двадцати трёх лет; старшие классы и институт, т.е. сказки Пушкина и Андерсена, "Чук и Гек" и "Судьба барабанщика", "Том Сойер" и т.д. уже позади, а "Тихий Дон", Джойс, Кафка, Фолкнер - ещё впереди. Составляя список, мы решили придерживаться (более или менее) только хронологии создания этих произведений, не разделяя литературу на русскую и зарубежную".

Что ж, принцип вполне ясен. В первых пунктах данного списка появились произведения, которых не было в предыдущих или встречались очень редко: Омар Хайям "Рубайят", Ш. Руставели "Витязь в тигровой шкуре", Данте Алигьере "Божественная комедия", Бомарше "Женитьба Фигаро". Пушкину отдано четыре пункта, Лермонтову, Гоголю, Ахматовой, Гюго, Островскому, Достоевскому, Чехову, Горькому, Булгакову - по два. Любопытно, что два пункта занимает и Е. Шварц с произведениями "Тень" и "Дракон". Можно, наверное, было вписать их в одну строчку, оставив место для других писателей.

Отрадно, конечно, что появился Константин Паустовский (тоже два пункта), но возникает вопрос: почему этому, несомненно, прекрасному писателю отдано два пункта, а, к примеру, Куприну и Гончарову по одному? Два пункта у Ильфа и Петрова, столько же у Стругацких. Хемингуэй занимает три позиции, а вот, скажем, Мопассану не выделено ни одной.

Замечательно, что в списке есть Василий Шукшин, Виктор Астафьев, Валентин Распутин, Юрий Трифонов.

Из современных авторов наиболее достойными признаны поэт А. Кушнер "Избранная лирика" и прозаик Л. Улицкая "Даниэль Штайн, переводчик". Ранее мы уже писали о том, что включать в список наших современников несколько некорректно, это, естественно, будет вызывать больше всего разногласий и споров. Классики должны быть проверены временем, а то ведь может случиться то, что бывает с молоком, оставленным на жаре[?]