Чтение онлайн

И как это было важно - принципиально важно!
– любовно отмечать лучшие черты русского характера, глубоко чуждые и твёрдо противостоявшие крайнему, самоупоённому, чванному национализму, который представлял собой немецкий фашизм!

Сама любовь к Родине была у Тёркина тем "чувством, редко проявляющимся, стыдливым в русском, но лежащим в глубине души каждого", о чём говорил ещё Лев Толстой, восхищавшийся этой "скрытой теплотой патриотизма". Но как много чувствуется хотя бы за этим скупым тёркинским:

То была печаль большая,

Как брели мы на восток.

Он был не только весел "не по уставу" (вспомните-ка, эким озорным образом он ободряет сотоварищей, когда "все кругом лежат[?] закопавшись носом в снег", боясь взрыва упавшего поблизости снаряда:

Тёркин встал, такой ли ухарь,

Отряхнулся, принял вид:

– Хватит, хлопцы,

землю нюхать,

Не годится, - говорит.

Сам стоит с воронкой рядом

И у хлопцев на виду,

Обратясь к тому снаряду,

Справил малую нужду[?]

"Книга про бойца" была разительно не похожа на то, как война часто выглядела тогда и в газетах, и в литературе. "Когда мы отступали, - писал поэту старший сержант А. Родин, - когда были тяжёлые дни, почти все рассказы, которые я читал, были только о победах. Помню, как меня и моих товарищей поразил ваш рассказ "Переправа". Этот рассказ о том, как переправа сорвалась[?] И написано так, что абсолютно всё себе представляю. Память об этой главе сохранилась у всех".

Слыханное ли дело - в пору, когда в советской пропаганде Красная армия часто выглядела, по горькому выражению жены поэта, "каким-то коллективом бессмертных бойцов", прочесть в стихах:

Люди тёплые, живые

Шли на дно, на дно, на дно.

И вся книга создавалась "не по уставу"! "Самая большая моя провинность, - делился поэт с женой, - что я "без ведома" и "указаний" пишу[?] Нужно быть готовому ко многим мелким и не очень мелким неприятностям".

И действительно, публикация последующих глав не раз надолго прерывалась. Прекращалось и чтение "Тёркина" по радио.

"Где-то кто-то сказал, что он чего-то не отражает", - говорится в письме поэта домой. Впоследствии же его и прямо упрекали, что в книге, дескать, не уделено должного внимания "организующему началу" - "воле и разуму советской власти, коммунистической партии", и, по выражению тех лет, "сигнализировали", что даже Ленин и Сталин в "Тёркине" ни разу не упомянуты.

Но, несмотря на все эти злоключения, судьба "Книги про бойца" была словно бы напророчена в первом же печатном отклике, появившемся уже 8 октября 1942 года.

"Первое чувство, какое вызывает поэма Твардовского, - радость, - писал критик Даниил Данин в статье "Образ русского воина".
– Радость - потому, что совсем неожиданно появился у тебя и у твоих фронтовых товарищей единственный в своём роде, неунывающий, простой и верный друг. Он будет надёжным милым спутником на трудных дорогах войны".

"Поэма Твардовского покоряет своей естественностью, глубочайшей правдивостью и простотой, - говорилось далее.
– [?]Прочитайте поэму. Перед вами предстанет живая душа воюющего народа".

И, охарактеризовав Тёркина как "храбреца без позы[?] философа без хитроумия", автор статьи смело - и прозорливо!
– заключал: "Твардовский создал неумирающего героя".

Пройдут десятилетия, но даже спустя четверть века после конца войны в последние месяцы своей, увы, рано оборвавшейся жизни поэт будет получать письма, под одним из которых значилось: "Ваш Д. Белкин, навсегда солдат из роты Тёркина", а в другом говорилось:

"Дорогой мой Александр Трифонович, я[?] прошёл всю Отечественную, читаю ваше произведение, люблю вас как душу свою[?] Солдат Беликов Николай Фёдорович".

Андрей ТУРКОВ

От вымысла к домыслу

ТЕЛЕСЕРИАЛ

Показанный Первым каналом сериал "Анна Герман. Тайна белого ангела" оставил странное, противоречивое впечатление. Чтобы разобраться в чувствах, нужно понять, кем он снят и с какой целью.

Старая советская традиция предварять киносеанс агитационным фильмом нашла своё неожиданное продолжение. Создатели сериала "Анна Герман" по-новому интерпретировали пропагандистский метод. Первые три серии они посвятили идеологической работе с населением, которое собралось посмотреть кино о любимой певице, а вынуждено было три вечера кряду шуршать фантиками, ёрзать, шушукаться, пока его пичкали обязаловкой об ужасах тоталитаризма. Многие, притомившись, так и не досмотрели фильм до конца, а зря. Впереди было много всего любопытного и стоящего. Теперь, когда известен более чем внушительный рейтинг сериала, а эхом любви зазвучали многочисленные радиопрограммы, посвящённые Анне Герман, появились публикации в газетах и не утихают споры в Интернете, стоит порассуждать о феномене явления.

Странами-производителями фильма значатся: Россия, Украина, Польша, Хорватия. Последняя сыграла роль Италии, Россия делегировала артистов, а наибольший вклад, несомненно, внесён украинско-польской стороной (режиссёры, операторы, продюсеры). Отметим важного персонального соучастника проекта, сценаристку - Алину Семерякову, в резюме которой значатся и Херсонский лицей журналистики, и журфак Львовского университета, и повышение квалификации на Би-би-си, и курсы драматургии Александра Митты[?]

Когда речь идёт о домыслах с манипуляционными целями (которые пытаются преподнести как некий невинный художественный вымысел), возникает непреодолимое желание изучить творческую биографию автора. С помощью анкетных данных, возможно, удастся объяснить: слезливую хуторянскую сентиментальность; толоконную прочность антисоветских взглядов; расчётливую легковесность исторических интерпретаций, назойливый схематизм сюжетных построений. Прочёл анкету - и сразу понятно, откуда ноги растут.