Чтение онлайн

Предчувствия меня не обманули! Пришлось мне стоять там в очереди часа полтора. И ещё час толпился я у окошка, пока паковали мои бандероли в толстую бумагу ржавого цвета, облепляли её скотчем, штампами и марками, и бандероли становились вдвое толще и тяжелее. Операторы трудились, как грузчики, и объясняли недовольным, что объявление о приёме на работу операторов висит на дверях почты уже два года, но дураков мало.

Пробивалась к окошкам толпа пенсионеров, для которых очереди привычны и даже в чём-то стали образом жизни.

Я вышел из тесной комнаты, напомнившей палату для пациентов в предынфарктном состоянии, с мыслью о том, что если кто-нибудь рядом скажет слово "нанотехнологии", я за свой взрывной характер не ручаюсь. Ведь известно же, что во всём цивилизованном мире почту доставляют самолётами, а не лошадьми или пешком. А у нас для доставки письма или бандероли из Воронежа в Москву гарантированный срок - 6-7 дней. На шестьсот километров - неделя. Это даже для лошади стыдно.

При этом цены - смешные: за то, чтобы шесть книг они отвезли в столицу, три отдай почте. А ещё я помнил, что приятель из Питера тоже вот так отправлял бандероли по городам России; из пяти штук дошли только три, две потерялись безвозвратно. И судиться - себе дороже.

Ни разу не видел на почте работающих мужчин[?] Похоже, сюда идут трудиться только самые отчаявшиеся - матери-одиночки, которых никуда больше не берут, или женщины, которым скоро на пенсию.

А уж про сделку с некими финансистами о выдаче кредитов пенсионерам под безумные, фантастические проценты - разговор особый. Это из рубрики на милицейских стендах: "Их разыскивает милиция". Правда, тут и искать никого особо не надо: всё делается открыто, с нескрываемым расчётом на то, что наивные старики, привыкшие доверять родимой почте-кормилице, будут брать эти кредиты, не читая договоров.

Рассчитано это "мини-кредитование" явно на пенсионеров, которые изображены на всех буклетах со счастливыми улыбками. Этот проект называется социальной помощью; то есть никакого надувательства, что вы, - лишь бы ветеранам жилось хоть немного получше[?]

И вот приходит старушка в родную советскую почту, стоит там в очереди, привычно жалуется на жизнь, а милая и тоже бедная операторша говорит ей: Марь-Иванна, а хотите, возьмите займ у нас[?] Ну как не взять, когда квартплата скачет и кушать приходится одну картошку да макароны, а хочется и внуков побаловать. Берёт Марь-Иванна, отставная учительница или педиатр, или колхозница, вывезенная детьми из обезлюдевшей деревни, кредит этот и подписывает бумаги, любезно поданные ей оператором, и не догадывается, что подписала она приговор своей пенсии или "гробовой заначке", или даже квартире, уже вписанной в завещание любимой внучке.

И знаете, что хуже всего? Никому почему-то за это не стыдно.

Олег ГЛАДЫШЕВ

В чём спасение?

История отечественной религиозной философии ХХ столетия полна драматических событий, ибо русская мысль никогда не была оторвана от действительности. Последние два десятилетия мы наблюдаем, как великие имена и большие идеи переходят из разряда запрещённых и неизвестных в хрестоматийные. Русская религиозная философия возвращается в Россию - книгами, рукописями, свидетельствами.

Наш собеседник - доктор историко-филологических наук, профессор Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже и Русской духовной семинарии во Франции князь Дмитрий Михайлович ШАХОВСКИЙ.

– Дмитрий Михайлович, в чём, на ваш взгляд, особенность истории русской мысли, русской философии?

– История русской философии - это почти всегда поиск Бога. Интересуясь русской мыслью, равно как и отечественной историей, нельзя пройти мимо духовности. Что спасало, что поддерживало русских на протяжении многих веков? Эсхатологический образ мышления.

– Напомним читателям, что эсхатология (от греческого [?][?][?][?][?][?][?] - "конечный", "последний" и [?][?][?][?] - "слово", "знание") - это система взглядов и представлений о конце света, искуплении и загробной жизни, о судьбе Вселенной или её переходе в качественно новое состояние.

– На Руси все, от простолюдина до царя, смотрели в будущее и думали о Спасении. Секуляризация ослабила остроту эсхатологического ожидания, но основная мысль русской философии - поиск настоящей Сущности - осталась неизменной.

– Но именно период до секуляризации - с XI по XVII век - в учебниках истории русской философии, как правило, называется "предысторией русской философской мысли". Когда, по вашему мнению, родилась отечественная философия?

– Считается, что самое главное в философии - это система. Если нет оригинальной систематизации - нет и философии. Например, в книге отца Василия Зеньковского "История русской философии" русская философская мысль рассматривается с XVIII века, и то очень осторожно. Но когда мы читаем древнерусскую литературу, то понимаем: в каждом тексте религиозная мысль тесно переплетена с заботами о человеке, о его жизни. Следовательно, это не только литература, но и философия в том числе. Вспомните "Слово о законе и благодати" митрополита Иллариона Киевского, творчество Владимира Мономаха.

В своё время на меня очень повлияли сочинения князя Курбского - основоположника понятий "Святорусская земля", "Святая Русь". Помните знаменитую переписку Ивана Грозного с Курбским? В этой переписке важны не столько исторические и политические моменты, сколько обеспокоенность Ивана Грозного своим Спасением. Князь и царь призывают друг друга свидетельствовать на Страшном суде! Трудно найти что-то более впечатляющее[?]

– А "Житие протопопа Аввакума"? У раскольников, по словам отца Сергия Булгакова, "эсхатологическая паника" проявилась особенно ярко[?]

– Всегда питал огромное уважение к раскольникам. Это, увы, очень обидная история! Греки, в лице патриарха Антиохийского, толкали бедного Никона на реформы, тогда как раскольники боялись самого страшного - десакрализации. Я говорил об этом с владыкой Никодимом, митрополитом Ленинградским и Новгородским, когда зашла речь о замене церковных текстов на старославянский язык. Владыка сказал: "Когда внедряешь что-то новое, надо думать о том, не как разъединить людей, а как их объединить". Разногласия - это первый этап, второй этап - это раскол. Увы, это касается всех сфер нашей жизни.

– Да, раскол Гражданской войны способствовал изгнанию из страны цвета отечественной философии. Но именно в эмиграции у русских религиозных мыслителей появляются их лучшие философские работы, происходят творческие откровения. Как бы вы объяснили этот феномен?

– Для русских мыслителей, оказавшихся в эмиграции, характерен прежде всего настрой патриотический. Они горячо любили свою Родину и поддерживали себя своим христианским, чисто православным духом. Находясь в тяжелейших условиях, они сохраняли веру в своё Отечество, думали о его будущем, о его Спасении. Всё мышление Ивана Ильина было направлено на воссоздание духовной России, и вера "в грядущую Россию" стала основой его мировоззрения. Николай Бердяев, находясь в либеральной по духу Франции, написал небольшую, но, на мой взгляд, гениальную работу под названием "Философия неравенства". Митрополит Евлогий, возглавлявший Русскую православную церковь за рубежом, говорил, что русские философы того времени чувствовали Россию в себе. И сделали многое, чтобы передать это ощущение молодому поколению, понимая, что все они в эмиграции надолго. Прежде всего надо было думать о духовном будущем молодых православных соотечественников. Вместе с эмигрантской общественностью, которая в середине 20-х годов становится более организованной, философы издают журналы и учреждают в 1925 году в Париже особое учебное заведение - Свято-Сергиевский православный богословский институт.