Чтение онлайн

– В чём же была его особость?

– Богословский институт был задуман как учебное заведение высшего духовного образования, как Духовная академия, но вместе с тем он выполнял и функцию семинарии. Он практически создал первую когорту русских священников в эмиграции, которые в основном происходили из интеллигенции или из военной среды. Это были люди тонкого ума, блестяще образованные, но, что самое главное, - с богатым человеческим и жизненным опытом. Я бы сказал, что своими духовными пастырями эмиграция порой была просто избалована!

– Кто же преподавал в институте?

– Практически весь цвет русской религиозной философии: Карташов, Зеньковский, Федотов, Булгаков[?] Пожалуй, самую заметную роль сыграл Антон Владимирович Карташов. В течение первых десяти лет работы института он являлся своеобразным стержнем, инициатором и организатором деятельности своих коллег, оставаясь прежде всего блестящим историком и богословом. В 1956 году Антон Владимирович написал удивительную книгу, которая дышит и эсхатологией, и действительностью, - "Воссоздание Святой Руси". Интересно и необычно то, что в процессе написания он обсуждал её со своими студентами, практически создавая её вместе с ними. Мне кажется, что в России на эту книгу обратили мало внимания[?]

– К сожалению, мы только начинаем оценивать духовное наследие эмиграции, в то время как Богословскому институту уже 87 лет[?] За этот серьёзный срок всё ли, заложенное "отцами", удалось сохранить "детям"?

– К сожалению, после войны студенты-богословы перестали в большинстве случаев посвящать себя священству, хотя институт мог, как и ранее, выполнять функции семинарии. Когда я стал преподавать в институте (в 1981 году), то уже несколько десятков лет, как обучение велось - за редким исключением - на французском языке. Новое поколение студентов в большинстве своём не знало русского языка! Моя специальность - история Русской православной церкви и история русской философии. Как можно преподавать эти предметы, не основываясь на источниках на оригинальном языке! Кроме того, научной литературы по истории православной церкви очень мало, на иностранных языках - почти нет. Некоторые русские философы вообще не переведены! Вырастают поколения, которые воспитываются на переводной литературе. Это очень мешает их развитию, их мироощущению, это определённо их форматирует, но они этого даже не осознают!

– Это новое поколение - потомки русских эмигрантов или иностранные студенты?

– Среди них не только русские по происхождению, но и арабы, сербы, румыны, греки и другие национальности[?] Но два года назад произошло, как я считаю, чудо - Русская православная церковь создала в Париже семинарию. Я тоже там преподаю. Отбор слушателей очень жёсткий. Семинаристы своё первое образование - чаще высшее - уже получили в России. И если в Богословском институте я читаю лекции на французском языке и перевожу русские и древнерусские тексты с листа, то в семинарии я просто даю ссылку и говорю: "Читайте!" Это другой уровень, другой настрой! Для меня будет огромной радостью, если богословы и семинаристы станут общаться, помогать друг другу, в том числе и в более глубоком понимании оригинальных текстов!

– Очень сложно, наверное, прочувствовать в переводе, например, полные боли слова из воспоминаний отца Сергия Булгакова о его родных орловских Ливнах[?]

– К счастью, есть блестящий перевод почти всех произведений Булгакова, сделанный моим коллегой и другом князем Андронниковым. Сам я с трудами отца Сергия Булгакова познакомился ещё в школьные годы. Я учился в католической школе в Париже и считал, что должен отстаивать своё православие. За поддержкой я отправился в Богословский институт к моему будущему наставнику отцу Киприану Керну, который и порекомендовал мне прочесть книгу Булгакова "Апостолы Пётр и Иоанн". Потом я прочёл "Автобиографию"[?] Я открывал для себя Булгакова, поражаясь его блестящему уму, размаху!

– Вы имеете в виду пройденный им путь от легального марксизма до богословия?

– Нет, я имею в виду размах его богословской мысли.

– В 30-х годах отца Сергия фактически обвинили в ереси[?]

– Его оппоненты считали, что он якобы открывает новый догмат или ставит свою точку зрения наравне с догматом. Я как историк уверен, что это отнюдь не так. И хотя эта история потом заглаживалась, но осадок сохранился до сих пор. Многие мои коллеги и сегодня с большим опасением относятся или просто отвергают взгляды отца Сергия Булгакова. Не надо отвергать, надо читать! Надо смотреть на этот вопрос с исторической точки зрения. Дух и мысли философа обращены к высшим началам, и для него это - определённое стяжание силы[?] Недавно я приобрёл книгу очень талантливого советского византолога Аверинцева, который интересовался этим вопросом. Вообще в России всем интересуются и берутся за всё!

– Вы использовали в своей работе труды советских историков?

– Конечно! Могу назвать имена Веселовского, Тихомирова, Зимина, Шмидта, Бычкову, Синицыну и многих других. Их работы пополнили мои представления о прошлом. В книге В.С. Иконникова "Максим Грек и его время" есть статья об эсхатологии. Гениально! Я воспитывался на этой статье! Я хорошо знал и много общался с Петром Андреевичем Зайончковским. Мне запомнилось его трепетное отношение к русской армии, ведь когда-то он был кадетом и любил щеголять привычками того времени.

Когда я бываю в России, то обязательно посещаю книжные магазины и каждый раз возвращаюсь домой с сумками, полными книг.

– Что читаете сейчас - для души?

– Федотова, который очень интересует меня прежде всего своим историческим подходом к русской святости. Открываю для себя Розанова, который мне не был доступен ранее, кроме, пожалуй, "Опавших листьев". Очень злободневный философ! И что приятно - его можно читать не подряд, его можно листать, перечитывать. У меня дома образовалась целая "розановская" полка!

– Есть ли за рубежом русские философы, потомки эмигрантов первой волны, чьи труды со временем могут оказаться на "одной полке" с Розановым? Можно ли вообще говорить о том, что русская религиозная философия за рубежом развивается?

– Сейчас пользуются определённым успехом работы двух богословов-священников, которые, увы, ушли в мир иной: отца Александра Шмемана и отца Иоанна Мейендорфа. Они оба жили в Париже, потом в Америке и способствовали развитию Американского богословского института. Когда говорят о развитии философии, то прежде всего ищут имена. Но что такое философия по своей сути? Это способность людей мыслить. Им нужны определённые рамки, и они их создают. Разве идеи фонда "Русский мир", фонда имени Андрея Первозванного и других подобных организаций не являются философией? Это и есть новая русская философия, для которой характерно стремление применять свои идеи в действительности, не впадая в позитивистскую схему. Позитивистская философия уже не раз доказывала свою порочность: у вас есть идея, и вы эту идею насаждаете путём геноцида, оружия, политического давления, манипулирования массами. А философия, по существу, свободна и возникает на свободной почве.

– Но и идеи "новой русской философии" не все воспринимают одинаково[?]

– Безусловно, будут разногласия. Но главное, что появилось понятие "русский мир". Да, мы рассеяны по всему свету, но по истокам мы принадлежим одному Отечеству. Нам не надо устанавливать "мир в мире", нам надо вместе углублять нашу культуру. Конечно, наше сближение происходит не так стремительно, и реакция соотечественников, приезжающих в Россию, неоднозначна. Многие воспринимали Россию как миф, но, приехав сюда, сталкивались с реальностью и разочаровывались. Им казалось, что всё отражается в каком-то кривом зеркале[?] А если мифа нет, то просто преодолеваешь определённые трудности, которые есть везде. В укреплении духовной связи соотечественников, конечно, положительный импульс должна дать Церковь, в том числе - строительством новых православных храмов за рубежом.

Однако и возведение новых храмов порой не обходится без разногласий. Например, в Париже РПЦ собирается строить новую церковь, и по проекту церковь эта покрывается каким-то стеклянным "колпаком"[?] Дескать, нужна модернизация. Но Церковь не должна отдавать дань моде - мода быстро проходит. Французы первые укажут на такую церковь как на образец дурного вкуса, потому что всем нужны простота и стилизация, а не десакрализация. Главное, что церковь - необходима. Архитекторы же порой не задумываются над духом - им нужен памятник себе. Гарантированные отрицательные отзывы о таком строительстве России не нужны. Франции, где идёт процесс де[?]христианизации, - тем более.