Чтение онлайн

– Не могу я его взять, Иосиф Виссарионович, судя по отметине на лбу, он за самим Хозяином числится, - пролаял почти над самым ухом голос с лёгким грузинским акцентом.

– Сам не можешь, позови Феликса! Железный Дровосек возьмёт, правда Миша?
– Обращается как-то вкрадчиво ко мне Усатый. Мягкий такой, почти отеческий голос. И я с ним, кажется, соглашаюсь. А Сталин, выпустив сизое облако дыма, аккуратно притворил дверь. Пусто в коридоре.

Не помню, сколько всё это продолжалось, только снова распахнулась дверь, я уже весь сжался, а из приёмной вышел помощник Брежнева и идёт ко мне. С трудом поднялся ему навстречу и всё силюсь разобрать, что он мне такое говорит. Напрягаю слух, а ничего не слышно, шум какой-то в ушах. Я ближе пытаюсь подойти, а между нами Берия встал и не пускает меня. Я головой кручу то на помощника, то на Берию и ничего понять не могу. Наконец, слух у меня включился, Лаврентий пропал, и до меня дошёл смысл слов Агентова, кажется, он тогда дежурил в приёмной. Оказывается, встречу мою перенесли в Кремль и машина меня уже давно ждёт. Не помню, как я туда доехал, поднялся в первый корпус, захожу к Ильичу, он здоровается, и как-то загадочно хлопая по плечу, усаживает за стол чай пить.

– Што, Миша, ты какой-то сегодня грустный? Может, в крае или дома што случилось? Ты давай, это там, без стеснений выкладывай усё.

– Да так, - говорю, - Леонид Ильич, всё нормально, спасибо, - а сам ещё весь дрожу от страха. Не знаю, может, лицо у меня испуганное было, может, сам генсек как-то догадался, только отодвинул он мой стакан с чаем, достал фужер и налил почти полный коньяку.

– Пей, Миша, и прости меня, старого мудака, што я тебя на эту чёртову площадь в пятницу загнал, да ещё вечером. Я и сам туда после пяти часов ездить не особенно люблю. Чертовщина всякая в голову там лезет, Усатый мерещится.

– И мне тоже, - отвечаю, - а сам всё успокоиться не могу.

Хотите верьте, хотите нет, но вот такая со мной тогда история приключилась!
– завершил свой рассказ Михаил Сергеевич.

Как человек от природы настырный, Борис Николаевич пытался по-своему разгадать загадку площади. Однажды даже пригласил к себе на дачу знатока московской старины профессора Кондратия Карловича Веселовского. Учёный с удовольствием не только откликнулся на нехарактерное для кремлёвских обитателей любопытство к истории, но и согласился сам провести нового хозяина России по самым потаённым уголкам его вотчины. От экскурсии Ельцин отказался, зато с нескрываемым удовольствием слушал застольный рассказ профессора.

– Сегодня даже старожилы уже не упомнят, откуда взялось название "Старая площадь". Да-с-с. Пожалуй, это одно из самых таинственных названий в московской топонимике.

– В чём?
– настороженно переспросил гарант.

– В топонимике, любезнейший Борис Николаевич. Так учёные называют науку о происхождении географических названий, рек, гор, озёр, населённых пунктов. Есть особый отдел в этой науке, который объясняет, откуда пошли название улиц, переулков и площадей городов и городишек. Да-с-с. Для наших, равно и иноземных поселений, источниками названия улиц, как правило, служат профессиональные занятия живших здесь людей, их религиозные пристрастия, имена собственные их предводителей или географические названия. Да-с-с. Вот, к примеру, скажем, название "Солянка" произошло от соляных складов, некогда находившихся на этом месте. Улица Мясницкая получила наименование от названия слободы, где с четырнадцатого века жили и работали мясники. Да-с-с. Ну а улица Ильинка с шестнадцатого века называется так потому, что на ней располагался Ильинский мужской монастырь, а потом каменная церковь Пророка Ильи. Я доступно излагаю?

– Доступно-то доступно, но откуда тогда, понимаешь ли, взялась эта самая площадь? Что там старухи жили, что ли?

– Вот тут-то и вся закавыка, уважаемый Борис Николаевич! Наука, к сожалению, не располагает какими бы то ни было достоверными данными на сей счёт. Удивительно, но факт. Да-с-с. Нет о ней упоминания ни в древних летописях, ни на старинных картах, ни в путевых заметках именитых иноземцев. Как ни верти, выходит, что это новый топоним и возник где-то в 1820 году. И сразу же началась какая-то чехарда: то Новая площадь называлась Старой, то Старая - Новой, а потом наоборот.

– Вроде как бес путал!
– не то спросила, не то вздохнула Наина Иосифовна.

– Д-а-с-с, что-то вроде того, - продолжил, заглянув в пустую чайную чашку учёный. Окончательно ныне действующие названия укоренились только в начале ХХ века. Да-с-с. Так что корни его искать надо на самой площади. Хотя какая это площадь? Так, широкая автостоянка для машин больших начальников.

– Ну и кто её так назвал: царь, Ленин, Сталин? Неужели, понимаешь, и следов никаких нет. Что здесь пустыня, что ли, до этого была?

– А знаете, на счёт старух это весьма интересное наблюдение. Да-с-с. В старину место от Варварских до Ильинских ворот считалось в Китай-городе самым гиблым и нечистым. Людишки здесь какие-то тёмные в лачужках убогих ютились. Разбоем и воровством промышляли, краденым приторговывали. И ещё изготовляли здесь самые лучшие в Первопрестольной приворотные снадобья и самые страшные яды. По тем временам такой промысел считался тяжелейшим преступлением, и уличённого в сим наинепременнейше ждала наилютейшая смертная казнь. Да-с-с. Так вот, ремеслом этим особенно славились московские ведьмы. Извините, я не утомил вас?

– Да куда там утомил! Видите, профессор, семейство всё собралось. Ты это там, Татьяна, распорядись по части чая, а мы тут с учёным пока по маленькой вмажем! Правильно я говорю?

– Нет, нет! Большое спасибо, я после операции вовсе не пью! Возраст уже, знаете ли!
– памятуя наставления охраны, замахал руками профессор.

– Ну э-т-о, - растягивая слова, явно обиделся Ельцин, - неволить мы, конечно, никого не будем[?]

Наина Иосифовна, не дожидаясь обострения ситуации и обрадовавшись отказу Веселовского, быстренько подала на небольшом серебряном подносе рюмку заранее разбавленной водки и маленький солёный огурец.

– Или ты сговорилась с Коржаковым и вы на пару разбавляете водку водой, или завод "Кристалл" к едрёной матери разгонять надо, а весь Минпищепром сажать в тюрьму, - хрустя огурцом, произнёс Борис Николаевич.
– Ну и что там, понимаешь, с этим ведьмами или как их там?

– А с ведьмами, да-с-с, - явно смутившись, продолжил учёный - ситуация следующая. Наша среднерусская ведьма в отличие от молодых и соблазнительных малороссийских и литовских, то бишь белорусских ведьмочек, как раз выделялась прежде всего своим преклонным возрастом и неприятной внешностью. Отсюда, вполне допустимо, что лачуги эти населяли, как вы справедливо заметили, именно старухи. Да-с-с, может, вы и правы, может, и правы. Мне вот, признаться, подобная мысль за столько лет работы в теме в голову ни разу не пришла. Да-с-с.

– Папочка у нас умница, - обнимая отца, проворковала Татьяна.
– А скажите, Кондратий Карлович, а кроме жилья нечисти, что-нибудь ещё на этом месте было?

– Конечно, было, как же не быть, Татьяна Борисовна. Лет двести, а может, и более гудел здесь, под Китайгородской стеной, самый настоящий толкучий рынок, барахолка по-современному. Что только не предпринимали цари и власти, всё было без толку. Это, знаете как с тропинками на вновь сооружённых газонах, сколько ни стараются архитекторы планировать удобные дорожки, всё равно люди будут ходить по-своему, и так не только у нас России, так во всём мире. Вон в Германии в новых скверах и парках вообще не планируют пешеходные дорожки, а ждут, пока народ сам их протопчет.