Чтение онлайн

Грибоедов прибыл в Тегеран 30 декабря, и всего лишь месяц выпало ему прожить до ужасной трагедии, когда 30 января 1829 г. толпой фанатиков, подстрекаемых местными властями не без участия английских заговорщиков, во время штурма посольства были убиты 37 членов русской миссии. Когда до Тавриза дошли сведения об этой трагедии, было решено не сообщать о ней Нине, путём уговоров её удалось убедить в том, что Грибоедов не пишет ей только по причинам своей занятости и что он просил её вернуться в Тифлис.

13 февраля Нина выехала в Тифлис, где продолжала тревожиться о судьбе Грибоедова. Однажды к ней заехала жена Паскевича - двоюродная сестра Грибоедова, заговорила о поэте, запуталась в объяснениях, расплакалась и всё открыла. С Ниной сделалась истерика, и на другой день она преждевременно разрешилась. В своём письме к госпоже Макдональд 22 апреля 1829 г. Нина писала: "Свыше моих сил пересказывать вам всё то, что я перенесла; я взываю к вашему сердцу любящей супруги, чтобы вы смогли оценить мою скорбь, я уверена, что вы поймёте меня[?] Переворот, происшедший во всём моем существе, приблизил минуту моего избавления. Опустошённая душевными страданиями более, нежели страданиями физическими, лишь через несколько дней я смогла принять новый удар, который мне готовила судьба: мой бедный ребёнок прожил только час, а потом соединился со своим несчастным отцом - в мире, где, я надеюсь, будут оценены и их достоинства, и их жестокие страдания. Однако его успели окрестить, ему дали имя Александр в честь его бедного отца".

Что тут добавить: трагическая судьба не подарила великому поэту и его жене сына, но она сохранила истинную любовь Нины Грибоедовой. Лишь 17 июля, почти через полгода после трагедии, тело поэта было привезено для отпевания в Сионский кафедральный собор Тифлиса, где за 11 месяцев до этого произошло венчание поэта и Нины. На следующий день гроб с останками поэта был погребён на горе Мтацминда. Побывав в Сионском соборе, почти не изменившемся с тех пор, я живо представлял себе, как в одном и том же месте произошли такие полярные события в жизни поэта, как венчание и отпевание, обретение счастья и минуты скорби. И вновь был удивлён тому, что память об этих событиях почти отсутствует у нынешних тбилисцев[?]

Всю свою жизнь Нина Грибоедова оставалась верна памяти мужа, посвятила себя родным и их детям, занималась благотворительностью и была воспета за свои выдающиеся качества доброты и чести многими русскими и грузинскими поэтами и прозаиками. По свидетельству К. А. Бороздина, "до супружества сестры своей, Екатерины Александровны, вышедшей замуж за владетеля Мингрелии, Давида Дадиани, она выезжала с нею в свет; затем воспитывала меньшую сестру Софью Александровну, впоследствии баронессу Николаи; а когда у брата её Давида стали подрастать дети, она взяла к себе на воспитание третью дочь его Елену, чрезвычайно слабую и болезненную девочку, и с нею не расставалась до своей кончины[?]" Однажды, когда жена и дети брата Давида попали в плен к имаму Шамилю, который требовал за них огромный выкуп, Нина, не задумываясь, отдала всё, что у неё было, испросив себе пенсию на 5 лет вперёд.

К вдове несколько раз сватались: и любивший её полковник Н.Д. Сенявин, и гражданский губернатор Тифлиса П.Д. Завилейский, и известный грузинский поэт Г. Орбелиани, но она была тверда в своей негасимой любви, почти каждый день, пока позволяли силы, поднимаясь к могиле мужа. За красоту и постоянный траурный облик её часто называли "чёрной розой Тифлиса". С Ниной Грибоедовой встречались в Тифлисе многие известные люди и деятели культуры. А.С. Пушкин, побывавший в Тифлисе дважды во время своего путешествия в Эрзерум, посетил свежую могилу Грибоедова, который был похоронен всего лишь полмесяца назад, и долго стоял, преклонив колени, со слезами на глазах. Загадкой является то, что в своих записках Пушкин не упомянул о своей встрече в Тифлисе ни с вдовой Грибоедова, ни с её отцом. По-видимому, эти встречи тогда всё-таки состоялись, но поэт не мог упомянуть о них в 1835 г., когда публиковались очерки, так как Чавчавадзе с группой его единомышленников был обвинён в 1832 г. в антиправительственном заговоре, осуждён и отбывал наказание.

Однако точно известно, что в Цинандали побывал брат поэта Лев Пушкин. В письме его отца Сергея Львовича от 9 июля 1835 г. сообщалось: "Лев[?] по-прежнему восторгается Тифлисом и Кавказом, называя этот край земным раем. Объехал Леон всю Грузию и провёл 15 дней в деревне у вдовы несчастного Грибоедова, да, смешно сказать, железное сердце храброго капитана не осталось чуждо поэзии: Леон нам пишет, что считает эти 15 дней самыми счастливыми днями своей жизни, очарован умом и любезностью жены своего покойного друга; и опять туда поедет[?]"

Нина Грибоедова была не лишена литературного таланта, о чём может свидетельствовать хотя бы знаменитая эпитафия на памятнике её мужу, а также вот эти приписываемые ей строки:

Напрасно женихи толпою

Спешат сюда из дальних мест[?]

Немало в Грузии невест;

Но мне не быть ничьей женою!

Не исключено, что эти строки могли появиться под влиянием встречи Нины с М.Ю. Лермонтовым, который в 1837 г., служа на Кавказе, прибыл в Тифлис вместе с ссыльным декабристом А.И. Одоевским. Первым делом они отправились в монастырь Святого Давида, потом посетили дом Чавчавадзе, где были приняты по-родственному и где были потрясены красотой и одновременно неизгладимой печалью Нины. Потом они бывали в гостях у Чавчавадзе ежедневно, Лермонтов чуть не влюбился в сестру Нины Екатерину. Именно тогда у поэта родился неосуществлённый замысел написать роман о жизни Грибоедова, он расспрашивал о нём всех, кто его знал, и начал мечтать о том, как, выйдя в отставку, обязательно посетит Персию, увидит Тегеран, выучит персидский и арабский языки.

С посещением вдовы Грибоедова связано возникновение лермонтовского "Кинжала". Как вспоминал Р.Н. Николадзе, Нина была тронута вниманием к ней Лермонтова и Одоевского и в знак благодарности решила подарить каждому из них по кинжалу в качестве "символа верности и долга". Лермонтов так взволновался подарком, что уже на следующий день написал стихотворение "Кинжал" с известной клятвой:

Да, я не изменюсь и буду твёрд душой,

Как ты, как ты, мой друг железный.

В 1856 г. Нина и её сестра Екатерина были приглашены на коронацию императора Александра II и прожили в Москве и Петербурге почти целый год. При этом в Москве, в Малом театре, специально для вдовы поэта поставили "Горе от ума". В июне 1857 г. Нина вернулась в Тифлис, где её уже поджидала[?] смерть, и "пришла" она вновь из Персии в виде эпидемии холеры. Нина, несмотря на уговоры покинуть город, осталась в нём, начала ухаживать за своими больными родственниками и заразилась. Умерла она 25 июня 1857 г., пережив своего мужа на 28 с половиной лет[?] Её душа улетела к любимому в неземные дали, а на Святой горе осталась скорбная бронзовая фигура женщины, вечно оплакивающей своего возлюбленного.

Сергей ДМИТРИЕВ

Метаморфозы улыбки

Проходящая в залах "Галеев-галереи" долгожданная и масштабная выставка Роберта Фалька (огромная благодарность галеристу и коллекционеру Ильдару Галееву!) даёт возможность открыть какие-то новые грани в творчестве замечательного мастера. Здесь очень полно представлен Фальк-график, при том что обычно он проходит по ведомству "живописного колоризма". Фальк и в самом деле - блистательный колорист. Но это общеизвестно. Между тем его графические листы нередко открывают то, что художник "не выговорил" в живописи. Графика, как показала экспозиция, становится лирическим дневником. Она нервнее, сокровеннее, исповедальнее. Она ближе "к руке" и "к душе".

По-видимому, таким сокровенным мотивом был для Фалька мотив улыбки, который встречается преимущественно в графике. Фальк словно "испытывает" свою модель на способность к улыбке, перед тем как писать её "серьёзный" живописный портрет.

И вот над смыслом этой улыбки мне бы и хотелось поразмышлять.

Начну с того, что, по всей видимости, улыбка в реальной жизни давалась самому Фальку с неким напряжением.