Чтение онлайн

В этом было коренное отличие "чернозёмного" протеста от столичных "болотных" манифестаций. Да, была критика в адрес воронежского губернатора, но лишь относительно его невнятной и двойственной позиции по вопросу разработок.

Какие же ещё доказательства неприятия жителями вторжения на их землю горнорудного гиганта надо ещё представить?!

Самосожжения? Голодовки? Бунты?

Ситуация стала проверкой для власти: с кем она - с могущественной горнорудной корпорацией или с народом?

Ответ дал в своём послании губернатор Гордеев.

"С сожалением должен сказать о том, что тема никеля стала предметом спекуляции безответственных политиканов, породила потоки лжи и домыслов со стороны политических сил, чужих на воронежской земле. Решая свои сиюминутные задачи, они сделали разменной монетой искреннюю тревогу жителей области. Подлинные интересы этих деятелей далеки от Воронежа и Новохопёрска".

Значит, все, кто против, - чужие? Или, может быть, чужие - это жители соседних районов Волгоградской области: Урюпинского, Еланского, Новониколаевского.

Тот же знаменитый Урюпинск расположен на берегах Хопра, которому грозит угроза отравления, так что не так уж "далеки" интересы его жителей от этих проблем. Урюпинск и Новохопёрск разделяет всего несколько десятков километров.

У волгоградцев-то какие могут быть интересы к воронежской политике, кроме тревоги за судьбу родной реки?

Как бы то ни было, воронежская "вертикаль" заработала. В прессе появились статьи, в которых шельмуют казаков из соседней области, буквально называя их "потомками разбойников, не щадивших ни женщин, ни детей". Просто временами троцкистского расказачивания повеяло. Эксплуатируя тему "чужих", власть пытается внести раскол в протестное движение. Появились "письма трудящихся", в которых они умоляют главу региона не поддаваться на происки крикунов. В частности, 652 жителя Грибановского района обратились с таким письмом к губернатору. В конце письма авторы выражают робкую надежду на то, что и "наш район, граничащий с Новохопёрским, не будет забыт" в плане налоговых поступлений, которые прольются на область (вместе с кислотными дождями) в результате деятельности горно-металлургической компании.

Когда участники протестного движения "Зелёная лента" приехали в село Листопадовка, жители которого подписались под письмом, то столкнулись с откровенным подлогом. Сельчане, по словам "зеленолентовцев", действительно подписывали какое-то письмо, но деятели из районной администрации уверяли, что письмо это против никелевых разработок.

Так произошло разделение по линии "народ - власть". Борьба, конечно, неравная. Если для власти все эти информационно-административные схватки - работа, то для народа это тяжёлая ноша. Копится усталость, появляются неверие, апатия, дескать, плетью обуха не перешибёшь. Но слишком велика цена этой борьбы. Есть вещи поважнее сверхприбылей, счетов в офшорах, квартир в Москве и в странах Запада, где, кстати говоря, подобные политики и часу бы не усидели в своих креслах.

Это судьба родной земли, судьба детей.

Противостояние выходит на новый уровень.

Активистов движения "Зелёная лента" пригласили в Госдуму. Когда один из лидеров этого движения Валентина Боброва, рассказывая о ситуации с разработками, сказала, что "стратегическим запасом России является чернозём", Владимир Кашин, председатель Комитета по природопользованию, заметил: "Стратегическим запасом России всегда были, есть и будут люди".

Будем надеяться, что и власти Воронежской области будут воспринимать как главное богатство не возможные налоговые поступления от грязных производств, а именно людей и с должным вниманием отнесутся к их требованиям.

В конце июля по этой теме были слушания и в Общественной палате РФ.

Там были и представители УГМК, общественность, учёные. Так вот практически все приглашённые учёные заявили о том, что допускать добычу никеля в Черноземье нельзя категорически. Экологи говорили о страшном загрязнении, гидрологи - о водоносных слоях, которые могут исчезнуть, экономисты - о невыгодности для края и страны такого рода проекта на чернозёмных землях.

Митинги, несмотря на противодействие властей, продолжаются. Состоялся крестный ход к местам возможной разработки.

В сущности, в таких вот противостояниях власть в лице её отдельных представителей и радикалы играют "в четыре руки", сбивая народ в разнородную оппозицию, питательный бульон будущих "болотных" и иных революций. А Россия - страна суровая. Здесь революции не из бархата и цветочков, а из дерюги - материи грубой и суровой.

Кстати, судьба знаменитого докучаевского чернозёмного куба печальна. За него после выставки боролись многие французские университеты. По жребию он достался Сорбонне, где и был разрушен в1968 году во время студенческого бунта. Сейчас его жалкие высохшие остатки служат напоминанием об истинном богатстве России и пагубности волнений, спровоцированных некомпетентной властью.

Георгий ПОПОВ,

ВОЛГОГРАД

«Всяк сущий в ней язык»

ИНТЕРПРЕТАЦИЯ

В моём маленьком домашнем кабинете висит на стене фотография выпускников Литературного института необозримо далёкого сейчас 1973 года. Я часто смотрю на неё то с ностальгической грустью и печалью, то с великой отрадой. С грустью потому, что многих моих сокурсников, увы, уже давно нет в живых. А с отрадой потому, что не один и не два из них стали известными, большими и выдающимися писателями и поэтами.

Прежде всего это касается представителей национальных республик бывшего Советского Cоюза, автономных республик и областей нынешней Российской Федерации.

Помимо двух основных семинаров - семинаром прозы руководил Сергей Залыгин, семинаром поэзии - Евгений Долматовский - у нас было ещё несколько групп перевод[?]чиков: мордовская, абхазская и грузинская. Но и в семинарах прозы и поэзии училось немало ребят (а иногда так и большинство) из национальных республик. К примеру, в нашем залыгинском семинаре чистокровно русских слушателей было, если мне не изменяет память, всего четверо: Георгий Баженов из Свердловска; Владимир Шириков (к сожалению, покойный) из Вологды; Николай Исаев из Ленинграда да москвич Ярослав Шипов. Святослав Рыбас, Светлана Даниленко и я, хотя и писали на русском языке и по менталитету своему были людьми сугубо русскими, но всё-таки с украинскими корнями, что не могло не сказываться на нашем творчестве. Все же остальные семинаристы - из национальных республик и дружественных тогда ещё нам стран социалистического лагеря: Никола Радев - болгарин (в двухтысячных он будет руководить Союзом писателей Болгарии); Гаштан Агнаев - осетин из ставшего после печально знаменитым города Беслана; Расим Гаджиев (Расим Хаджи), староста нашего семинара, - лезгин; Бангуолис Балашявичюс - литовец; Борис Рольник - наполовину украинец.

В семинаре у Долматовского было то же самое. Русских начинающих поэтов представляла едва ли не в единственном числе Надежда Кондакова, все же её товарищи по семинару опять-таки приехали учиться в Москву из национальных республик: украинцы, киргизы, осетины, якуты, кабардинцы, балкарцы и др.

Наиболее приметным студентом на поэтическом семинаре Долматовского, несомненно, был Таймураз Джусоев из Южной Осетии (мы его звали Тимуром), младший брат считавшегося уже и тогда патриархом осетинской литературы поэта, переводчика и учёного Нафи Джусойты.