Чтение онлайн

Все ребята из национальных республик были в более выгодном положении по сравнению со студентами, пишущими на русском языке. Русский они (кто лучше, кто хуже) знали и могли читать наши литературные творения в оригинале. Знать и строго, бескомпромиссно высказывать о них своё мнение. Мы же судили об их прозе или стихах лишь по подстрочникам, часто несовершенным, составленными ими же самими.

После окончания института мы с Тимуром, к сожалению, ни разу не встретились. Ни разу не попалось мне имя Тимура и на страницах литературных изданий (почему - об этом чуть ниже). И вот в конце девяностых до меня стали доходить тревожные слухи о том, что Тимура давно уже нет в живых. Поверить в это я не мог и не желал. Трудно мне было представить, что такой физически крепкий, закалённый человек, горец, которые, по преданиям, живут до ста и больше лет, мог умереть в столь молодом возрасте. Разве что какой-нибудь несчастный случай[?]

Терзаемый всеми этими подозрениями и тревогами, я, заведя с большим опозданием компьютер, однажды открыл в Интернете страничку, посвящённую Тимуру: "Джусоев Таймураз Григорьевич, Хаджеты Таймураз, выдающийся осетинский поэт, "осетинский Есенин". Только теперь я и понял, почему имя Тимура никогда не попадалось мне в литературе. Оказывается, он ещё в молодости, чтобы не быть в тени более знаменитого брата Нафи, взял псевдоним Хаджеты - по имени своего деда. Потом шла не очень пространная характеристика творчества Тимура, перечислялись изданные им книги, были помещены несколько стихотворений, переведённых на русский язык Ю. Кузнецовым и Д. Ушаковым. А в самом конце стояло скорбное извещение о том, что Тимур умер ещё в 1996 году, едва успев отпраздновать своё пятидесятилетие. Теперь в Цхинвале собираются поставить ему памятник.

Горько мне было читать эти строки. В Осетии Тимур считается выдающимся национальным поэтом, а в России поэзия Таймураза Хаджеты практически неизвестна, ни одной критической статьи о его стихах, даже после переводов Ю. Кузнецова, не появилось. А ведь коль Таймураз Хаджеты - великий осетинский поэт ХХ века, то он должен быть великим и в России и по достоинству занять место рядом с Коста Хетагуровым.

Увы, не стал и не занял, в отличие от старших своих собратьев-поэтов из национальных республик времён Советского Союза: Расула Гамзатова, Кайсына Кулиева, Давида Кугультинова, Мустая Карима, Алима Кешокова, Ювана Шесталова и многих других из этого ряда. Всесоюзная да и всемирная известность пришла к ним через переводы на русский язык. Ведь не будь этих переводов, часто осуществлённых тоже выдающимися русскими поэтами, они остались бы великими лишь для своих малочисленных народов. Неизмеримы даже сами тиражи их книг на родных языках и на русском. На родных они в лучшем случае исчислялись тысячами, а на русском - сотнями тысяч.

В России ещё со времён Жуковского, Пушкина, Лермонтова был повышенный интерес ко всей мировой литературе. Своими блестящими переводами они познакомили с ней русского читателя, возбудили в нём любопытство к этой литературе. В ХХ веке традицию перевода продолжили Пастернак, Цветаева, Заболоцкий, Чуковский, Маршак, Тарковский, Симонов, Твардовский, не говоря уже о более молодых поэтах-шестидесятниках. Многие из них в трудные годы, когда их собственные книги по разным причинам не издавались, выживали лишь за счёт переводов.

Были в Советском Союзе переводческие школы М. Лозинского, И. Кашкина, в которых воспитывались поистине выдающиеся переводчики со всех языков мира. С распадом СССР всё это в считаные годы рухнуло и, похоже, вряд ли когда возродится. Переводы сейчас если и осуществляются, то лишь по личным контактам и дружбе писателей из национальных республик и русских перевод[?]чиков. Сколько-нибудь внятной государственной политики в этом деле нет. Самих же русских поэтов и прозаиков строго судить за отсутствие у них интереса к переводческой деятельности не приходится. Если книги на родном языке издаются крайне редко, мизерными тиражами и с мизерным гонораром (или вовсе без него), то что же тогда говорить о переводных книгах.

Открыл я в Интернете страничку, посвящённую другой моей однокурснице, киргизской поэтессе Сагын Акматбековой: "Выдающаяся киргизская поэтесса, автор многих поэтических сборников. Творчество поэтессы является одной из ярких страниц медитативной лирики в киргизской поэзии[?]" И чуть ниже сдержанные, но явно укоризненные слова: "В русскоязычном мире малоизвестна". И это действительно так. Лишь однажды я читал маленькую подборку стихов Сагын (если не ошибаюсь, в "Литературной газете", одном из немногих изданий, которое в последние годы уделяет внимание переводам). Как ни огорчаться такому положению дел?! Ведь через поэзию Сагын мы могли бы много узнать о Киргизии (как узнавали раньше, скажем, из прозы Чингиза Айтматова) и её народе, о внутреннем глубоком мире самой Сагын.

Почти так же сложилась судьба и нашего однокурсника из Якутии Анатолия Старостина (Сиэн Кыната). В Якутии Анатолий Гаврилович - известный большой поэт, едва ли не первый в якутской поэзии пишущий верлибры. В России он опять-таки малоизвестен, хотя несколько книжечек Анатолия на русском языке, кажется, и выходило.

Мало знаком русскому читателю и мой товарищ по залыгинскому семинару Расим Гаджиев (Расим Хаджи), а ведь должен бы быть известен и при жизни и тем более после тоже довольно ранней смерти. Имя Расима Хаджи не очень известно русскоязычному читателю, хотя, как гласит Интернет, все его произведения на русский язык переведены. И не только на русский, а ещё и на шесть иностранных языков. Но ведь просто перевести и опубликовать стихи, рассказы или повести того или иного национального писателя мало. Надо ещё, чтобы переведённые произведения были оценены и осмыслены критикой, чтобы она определила им достойное место в ряду других произведений многонациональной нашей литературы. К сожалению, в нынешние годы на это рассчитывать не приходится.

Пожалуй, наиболее удачно среди всех моих однокурсников из национальных республик сложилась творческая биография у Александра Доронина из мордовской группы. На сегодняшний день он, по общему признанию, живой классик мордовской литературы. Стихи, рассказы, повести и романы Доронина переведены на все угро-финские языки. Он лауреат Государственной премии республики, народный писатель Мордовии. Долгие годы Александр Доронин был главным редактором ведущего мордовского журнала "Сятко" и вот уже более десяти лет возглавляет Мордовскую писательскую организацию. Если сравнивать все заслуги и награды Александра с заслугами и наградами тех же Гамзатова, Кулиева, Кугультинова и др., то у него не хватает разве что Государственной или Ленинской премии СССР да звания Героя Социалистического Труда. Так их ведь нет сейчас в природе, а то, глядишь, был бы он удостоен и этих почестей.

А вот с переводами на русский язык у Доронина дело обстоит много хуже, чем у овеянных славой и легендами предшественников. Некоторые его рассказы, повести и статьи публиковались в журналах "Наш современник", в "Литературной России" и некоторых других изданиях. Но, во-первых, это ничтожно мало по сравнению с тем, что написал Александр Доронин. А во-вторых, творчество его опять-таки русскоязычными критиками не осмыслено, по достоинству не оценено и, стало быть, не является достоянием русско[?]язычных читателей.

Большими писателями, историками, политическими и общественными деятелями стали мои однокурсники из абхазской группы: Денис Чачхалия, Геннадий Ломия (Аломия), Этери Басария (она живёт на Украине), Руслан Гожба, Рауф Эбжноу. Когда в очередной раз в Литинституте набиралась абхазская группа переводчиков, то Денис Чачхалия стал её руководителем и перебрался в Москву, почти в точности повторив судьбу Фазиля Искандера, который руководил группой абхазских переводчиков на нашем курсе.

В Литве очень много сил приложил для перевода и пропаганды творчества русских писателей (особенно Константина Воробьёва), работая в русской редакции вильнюсского издательства, Бангуолис Балашявичюс. Его жена, наша же однокурсница из мордовской группы, Анна Сульдина, несмотря на то что живёт в Литве, стала вслед за Александром Дорониным одной из наиболее известных мордовских поэтесс. Её стихи включены в школьные учебники по мордовской литературе. Но в русскоязычном мире имя Анны Сульдиной опять-таки неизвестно.