Чтение онлайн

О "Телёнке" я больше писать ничего не буду. Тут всё же лучше всех и наиболее убедительно мог бы написать обо всём, что касается отношений Солженицына, Твардовского и "Нового мира" и всего этого комплекса, лишь один человек - В.Я. Лакшин.

Когда Рой писал это письмо, с датой "3 декабря", он не знал, что Лакшин уже закончил свой очерк, который начал писать сразу после прочтения "Телёнка". Очерк несколько месяцев лежал у него в столе. Он никому его не показывал. В начале февраля 1976 года я получил на домашний адрес в Лондоне письмо из Италии, по штампу из Венеции, в большом конверте и без обратного адреса. В письме находился очерк В.Я. Лакшина, 45 страниц машинописного текста через один интервал и на обеих сторонах тонкой папиросной бумаги. На последней странице стояли даты: 9-30.8.1975. На русском языке я мог опубликовать очерк Лакшина нескоро, следующий выпуск альманаха планировался лишь на начало 1977 года. 

Я прочитал очерк Лакшина с большим вниманием. Написано ярко, убедительно, эмоционально: "[?]Пусть те, кому попадутся на глаза эти строки, простят мне излишне личный тон - я не статью для журнала пишу, а с прожитой жизнью пытаюсь объясниться[?] Более десяти лет вся моя личная судьба была связана с журналом А.Т. Твардовского "Новый мир", да и с Солженицыным, вошедшим в литературу через его дверь[?]

[?]В последней книге он прямо оскорбил память человека, мне близкого, кого я считал вторым своим отцом, обидел многих моих товарищей и друзей. Главное же - облил высокомерием свою собственную колыбель, запятнал дело журнала, бывшее в глазах миллионов людей в нашей стране и во всём мире достойным и чистым.

Брошен вызов, и я поднимаю перчатку[?]"

Я сделал несколько копий очерка и послал Майклу Гленни, профессору русской литературы в Бирмингеме, Люсе Катала, руководившей отделом переводов с русского в парижском издательстве Albin Michel, и Витторио Страда, который был консультантам по русской литературе в издательстве Einaudi в Турине. С Люсей Катала и с её мужем Жаном я познакомился ещё в Москве в 1966 году.

Первой ответила Люся Катала. В письме, а затем по телефону она сообщила, что "Телёнок" Солженицына, переводился в Париже с рукописи и был издан в конце 1975 года (Le Chкne et le Veau, Ed. du Seuil). Издательство Albin Michel, в котором работала Люся, готово срочно издать очерк Лакшина. 9 июня я подписал договор с директором. В дополнение к основному тексту в книгу были включены "Открытое письмо" дочери Твардовского Валентины, статья Роя с биографией Твардовского и с оценкой его роли в русской литературе и краткая статья Ефима Эткинда La review Novy Mir о значении "Нового мира" и о его главных авторах (Михаил Булгаков, Борис Пастернак, Виктор Некрасов, Анна Ахматова, Константин Паустовский и многие другие писатели, известные французам.)

Французское издание Vladimir LaKchine. Rёsponse а Soljёnitsyne вышло в феврале 1977 года, раньше русского. Это была небольшая книга в плотном глянцевом переплёте, 182 страницы с вкладкой фотографий. Одна из них запечатлела, как Солженицын и Лакшин 21 декабря 1971 года вели под руки вдову Твардовского Марию Илларионовну к свежевырытой могиле поэта на Новодевичьем кладбище.

Майкл Гленни посоветовал мне предложить книгу В.Я. Лакшина издательству Кембриджского университета. Он сам соглашался стать её переводчиком. Ответ из Кембриджа на моё предложение пришёл исключительно быстро.

Я, конечно, приехал в Кэмбридж. При обсуждении во время ланча все проблемы были согласованы. Издательство заказывало двум литературоведам университета дополнительные статьи: одну - о Твардовском и вторую - о журнале "Новый мир". Такие статьи могли лишь обогатить очерк Лакшина.

После дополнительной переписки и двух встреч в Лондоне заместитель главного редактора м-р Блэк пригласил меня и Майкла Гленни в Кембридж. Через два дня я получил общее письмо от издателя для Гленни и Медведева. Он предлагал контракт на издание книги тиражом в 2500 экземпляров, скромный гонорар авторам и относительно щедрую оплату перевода. Гленни сразу согласился, я тоже. В январе 1977 года я получил из Кембриджа вёрстку всей книги на английском. Всё было готово к изданию. Майкл Гленни, знавший британского издателя "Телёнка", сумел получить вёрстку английского перевода, законченного в октябре 1976 года (она уже рассылалась для подготовки рецензий на день выхода), и дал все цитаты из книги Солженицына по английскому изданию и с указанием соответствующих страниц. Неожиданно для всех в конце января 1977 года мне сообщили из Кембриджа по телефону о том, что весь тираж книги Солженицына, предназначенный для США, Великобритании, Канады и других англоязычных стран, временно задержан только из-за угрозы подачи иска в суд по поводу клеветы, предъявленного британскому издателю Солженицына Ольгой Андреевой-Карлайл и её мужем Генри Карлайлом.

Я был очень удивлён и озадачен таким развитием событий, так как в русском издании книги не содержалось никаких упоминаний об Ольге и Генри Карлайлах. Однако Майкл Гленни, читавший последнюю вёрстку книги на английском для сверки цитат, рассказал мне, что Солженицын включил в раздел "Нобелиана" сноску, в которой обвинял супругов, называя их имена, во множестве грехов, в корысти, злоупотреблении его доверием и в присвоении почти половины гонорара от всемирных продаж романа "В круге первом".

Конец

"Секретного круга"

Заключительная глава, или "Четвёртое дополнение", книги Солженицына "Бодался телёнок с дубом" писалась в июне 1974 года уже в Цюрихе. В ней автор раскрыл задуманный раньше стратегический план, осуществление которого могло бы, как он считал, предотвратить его высылку из страны даже после публикации "Архипелага":

"Ещё раньше, тотчас вслед за русским, должно было появиться американское издание. Мною всё было сделано для того, но два-три сухих корыстных человека западного воспитания всё обратили в труху, всю троицыну отправку 1968 года: американское издание опоздает на полгода, не поддержит меня на перетяге через пропасть - и только поэтому, думаю, наступила развязка".

Я, прочитав в начале 1975 года этот параграф, не сразу понял, о ком идёт речь, кто эти "два-три сухих корыстных человека". Но я уже знал, что "троицына отправка 1968 года" представляла собой вывоз из Москвы в Париж микрофильмов всех трёх томов "Архипелага ГУЛАГа", организованный Ольгой Андреевой-Карлайл и её братом Александром, внучкой и внуком знаменитого русского писателя Леонида Андреева, бывших тогда доверенными людьми Солженицына. В этой "отправке" участвовала также и Наталья Столярова, в недавнем прошлом секретарша Ильи Эренбурга, а теперь надёжный помощник Александра Исаевича. Александр Андреев в то время работал в ЮНЕСКО в Париже руководителем отдела синхронных переводов. Он спрятал микрофильмы в аппаратуре; техническое оборудование агентств ООН не проходит таможенного досмотра и сотрудников ЮНЕСКО не обыскивают. Копии фоторепродукций с микрофильма были переданы в YMCA-PRESS. Согласно инструкции Солженицына, сразу, уже в 1968 году, был начат державшийся в секрете перевод "Архипелага" на английский, продолжавшийся почти пять лет. Шли секретные переводы томов и на другие европейские языки. Когда Солженицын в сентябре 1973 года дал через YMCA-PRESS команду немедленно печатать "Архипелаг" на русском и на иностранных языках, он ожидал, что они начнут появляться одновременно. Он планировал "залп", от которого "не выстоит их держава". Американское издание, даже только первого тома, нельзя было печатать с рукописи перевода.

Для американских читателей это была не "художественная проза", а сложное историческое исследование по малознакомому им предмету. Издатель был обязан отрецензировать перевод, провести редактирование, заказать объяснение терминов и имён главных действующих лиц, а также, уже по вёрстке, составить индекс имён и событий. Это добавляло больше 40 страниц разных справочных материалов. Рецензии в прессе заказываются обычно за месяц до выхода книг в продажу. Важна и предварительная реклама. Без этого книга просто не могла пойти в книготорговую сеть. По договору Солженицын требовал, чтобы дешёвое издание в бумажном переплёте шло в продажу раньше дорогого с суперобложкой. Но дешёвые издания делают, копируя дорогие. Всё это и заняло полгода интенсивной работы нескольких редакторов, тем более что перевод исключительно трудного текста, сделанный Томасом Уитни (Thomas Whiteney), действительно требовал редактирования. "Два-три сухих корыстных человека" - это были Томас Уитни, в прошлом дипломат, девять лет работавший в СССР, переводчик романа Солженицына "В круге первом", который переводил все три тома "Архипелага" без договора и без финансового вознаграждения, считая за честь быть "переводчиком Солженицына", и Ольга Андреева-Карлайл с мужем Генри, писателем и переводчиком, которым Солженицын ещё в 1967 году неожиданно и по собственной инициативе во время визита Ольги в Москву доверил вести все свои дела в США и которые полностью были этим заняты почти шесть лет. Именно они обеспечили вывоз из СССР микрофильма романа "В круге первом" и его перевод и издание в США.

Все они были в шоке, но надеялись на то, что столь туманная фраза без раскрытия имён не будет замечена. Это оказалось иллюзией. В рецензии на русское издание "Телёнка", появившейся вскоре в The New York Reviews of Books, написанной осведомлённой обо всём Патрицией Блейк, имена "корыстных людей западного воспитания" были раскрыты. В их числе оказался и близкий друг Томаса Уитни Гаррисон Солсбери, известный писатель и один из редакторов The New York Times, посвящённый во все дела.

Солженицын в сноске, добавленной в английское издание, критиковал перевод, сделанный Уитни, называя его "подстрочником", но имя переводчика в сноске не называлось. Солженицын явно не знал советской практики переводов, при которой лингвист, знающий тот или иной иностранный язык, готовит сначала "подстрочник", то есть дословный перевод, который затем превращает в художественную прозу профессиональный писатель или поэт. В Англии и в США всю работу по переводу с русского делает один человек. Английский язык грамматически не столь сложен, как русский. Полностью адекватный перевод солженицынского очень сложного слога и новых словообразований на английский невозможен.